Ранним утром 18 апреля 1993 г. на территории монастыря Оптина Пустынь были убиты иноки о. Ферапонт, о. Трофим и иеромонах о. Василий. Убийца скрылся с места преступления и задержать его по горячим следам не удалось.
Добавить в моё избранное
21 мин, 26 сек 15820
Сообщение о случившемся поступило в Козельское районное отделение милиции в 6.25 утра. Силами милиции были перекрыты все подъездные пути к монастырю и г. Козельску; посты были ориентированы на задержание всех подозрительных лиц, но никого, имеющего отношение к преступлению перехватить им не удалось.
Утром 18 апреля был задержан некто Александр Николаевич Карташов, трижды судимый, БОМЖ, работавший в монастырской кочегарке.
Ранним утром 18 апреля 1993 г. на территории монастыря Оптина Пустынь были убиты иноки о. Ферапонт, о. Трофим и иеромонах о. Василий. Убийца скрылся с места преступления и задержать его по горячим следам не удалось.
Сообщение о случившемся поступило в Козельское районное отделение милиции в 6.25 утра. Силами милиции были перекрыты все подъездные пути к монастырю и г. Козельску; посты были ориентированы на задержание всех подозрительных лиц, но никого, имеющего отношение к преступлению перехватить им не удалось.
Утром 18 апреля был задержан некто Александр Николаевич Карташов, трижды судимый, БОМЖ, работавший в монастырской кочегарке. Убийства по месту и времени распадались как бы на два самостоятельных акта: сначала были убиты иноки о. Ферапонт и о. Трофим, звонившие в колокола на устроенной прямо на земле временной звоннице; нескольким минутами позже у Скитских ворот на выходе из монастыря был тяжело ранен о. Василий.
Нашедшими его иноками он был на руках перенесен в храм и помещен возле раки с мощами Св. Амвросия. Несмотря на тяжесть полученного ранения — нож убийцы пронзил почку и достиг легкого — о. Василий оставался в сознании и не переставал молиться. Подле него собрались все насельники монастыря и паломники. Спустя примерно 40 минут после нападения прибыла машина «скорой помощи», которая повезла о. Василия в больницу. Несмотря на все старания медицинского персонала о. Василий скончался в машине по пути в больницу.
Свидетелем нападения убийцы на о. Василия оказалась 13-летняя девочка, которая сообщила дальнейший маршрут движения преступника. Сначала тот продолжил свое движение к воротам, но убедившись, что они закрыты, повернул к зданию братских келий. Там он сбросил черную шинель, в которую был облачен, и оставил на ступенях окровавленный нож — орудие преступления. Далее преступник побежал в сторону огромной поленницы дров, выложенной подле крепостной стены наподобие лестницы, и по ней вскарабкался на крышу сарая, пристроенного к стене. Оттуда он перелез на монастырскую стену — на белой известке стены остались хорошо различимые следы кроссовок беглеца — и спрыгнув с нее, убежал в лес.
Брошенный преступником на крыльце здания братских келий нож — по сути это был кустарно изготовленный широкий короткий меч — имел следы крови и по своим геометрическим параметрам соответствовал ранам, полученным погибшими; он был признан экспертизой орудием преступления. На обеих сторонах лезвия были выполнены гравировки: с одной — три шестерки, с другой — слово «сатана». Гравировки были выполнены инструментальным способом (т. е. со снятием металла фрезой, а не нацарапаны).
Чудовищный характер преступления, совершенного в ночь Светлого Пасхального Воскресения, с пролитием крови людей, имевших священнический сан, наличие сатанинской символики на орудии преступления — все это сразу придало происшедшему характер чрезвычайного, небывалого происшествия.
Преступник действовал с необыкновенным цинизмом. До 4.30 утра в монастыре нес дежурство почти весь штат Козельского РОВД — 40 человек; после крестного хода охрана была снята и народ стал расходиться, но тем не менее, многие десятки людей все еще находились как в ограде монастыря, так и окрест. С одной стороны, было очевидно, что преступник выжидал удобного момента для своего нападения, с другой — он отнюдь не старался скрыть, замаскировать его. Первыми жертвами оказались иноки, звонившие в колокола, и внезапное прекращение этого звона сразу же обратило на себя внимание всех, его слышавших. Нападая на звонарей, преступник сильно рисковал быть узнанным или опознанным в дальнейшем, но, видимо, это соображение его не остановило.
Опрос свидетелей — а таковых оказалось немало! — принес поразительный результат: паломники ясно различали в утренних сумерках звонарей (благо звонницей служил помост на уровне земли, а не колокольня), видели как упали один за другим иноки, но нападавшего не рассмотрел никто. Так, три паломницы видели, что через ограждение звонницы перепрыгнул некто, одетый в черную морскую шинель, и побежал прочь; все три женщины независимо друг от друга решили, что звонарям стало плохо и побежавший человек сейчас приведет доктора. Женщины эти подошли к звоннице и какое-то время не решались приблизиться к монахам, решив, что их недомогание вызвано строгостью пасхального поста. Лишь когда на досках помоста стала различима вытекавшая из ран иноков кровь, паломницы поняли, что оказались свидетелями преступления.
Утром 18 апреля был задержан некто Александр Николаевич Карташов, трижды судимый, БОМЖ, работавший в монастырской кочегарке.
Ранним утром 18 апреля 1993 г. на территории монастыря Оптина Пустынь были убиты иноки о. Ферапонт, о. Трофим и иеромонах о. Василий. Убийца скрылся с места преступления и задержать его по горячим следам не удалось.
Сообщение о случившемся поступило в Козельское районное отделение милиции в 6.25 утра. Силами милиции были перекрыты все подъездные пути к монастырю и г. Козельску; посты были ориентированы на задержание всех подозрительных лиц, но никого, имеющего отношение к преступлению перехватить им не удалось.
Утром 18 апреля был задержан некто Александр Николаевич Карташов, трижды судимый, БОМЖ, работавший в монастырской кочегарке. Убийства по месту и времени распадались как бы на два самостоятельных акта: сначала были убиты иноки о. Ферапонт и о. Трофим, звонившие в колокола на устроенной прямо на земле временной звоннице; нескольким минутами позже у Скитских ворот на выходе из монастыря был тяжело ранен о. Василий.
Нашедшими его иноками он был на руках перенесен в храм и помещен возле раки с мощами Св. Амвросия. Несмотря на тяжесть полученного ранения — нож убийцы пронзил почку и достиг легкого — о. Василий оставался в сознании и не переставал молиться. Подле него собрались все насельники монастыря и паломники. Спустя примерно 40 минут после нападения прибыла машина «скорой помощи», которая повезла о. Василия в больницу. Несмотря на все старания медицинского персонала о. Василий скончался в машине по пути в больницу.
Свидетелем нападения убийцы на о. Василия оказалась 13-летняя девочка, которая сообщила дальнейший маршрут движения преступника. Сначала тот продолжил свое движение к воротам, но убедившись, что они закрыты, повернул к зданию братских келий. Там он сбросил черную шинель, в которую был облачен, и оставил на ступенях окровавленный нож — орудие преступления. Далее преступник побежал в сторону огромной поленницы дров, выложенной подле крепостной стены наподобие лестницы, и по ней вскарабкался на крышу сарая, пристроенного к стене. Оттуда он перелез на монастырскую стену — на белой известке стены остались хорошо различимые следы кроссовок беглеца — и спрыгнув с нее, убежал в лес.
Брошенный преступником на крыльце здания братских келий нож — по сути это был кустарно изготовленный широкий короткий меч — имел следы крови и по своим геометрическим параметрам соответствовал ранам, полученным погибшими; он был признан экспертизой орудием преступления. На обеих сторонах лезвия были выполнены гравировки: с одной — три шестерки, с другой — слово «сатана». Гравировки были выполнены инструментальным способом (т. е. со снятием металла фрезой, а не нацарапаны).
Чудовищный характер преступления, совершенного в ночь Светлого Пасхального Воскресения, с пролитием крови людей, имевших священнический сан, наличие сатанинской символики на орудии преступления — все это сразу придало происшедшему характер чрезвычайного, небывалого происшествия.
Преступник действовал с необыкновенным цинизмом. До 4.30 утра в монастыре нес дежурство почти весь штат Козельского РОВД — 40 человек; после крестного хода охрана была снята и народ стал расходиться, но тем не менее, многие десятки людей все еще находились как в ограде монастыря, так и окрест. С одной стороны, было очевидно, что преступник выжидал удобного момента для своего нападения, с другой — он отнюдь не старался скрыть, замаскировать его. Первыми жертвами оказались иноки, звонившие в колокола, и внезапное прекращение этого звона сразу же обратило на себя внимание всех, его слышавших. Нападая на звонарей, преступник сильно рисковал быть узнанным или опознанным в дальнейшем, но, видимо, это соображение его не остановило.
Опрос свидетелей — а таковых оказалось немало! — принес поразительный результат: паломники ясно различали в утренних сумерках звонарей (благо звонницей служил помост на уровне земли, а не колокольня), видели как упали один за другим иноки, но нападавшего не рассмотрел никто. Так, три паломницы видели, что через ограждение звонницы перепрыгнул некто, одетый в черную морскую шинель, и побежал прочь; все три женщины независимо друг от друга решили, что звонарям стало плохо и побежавший человек сейчас приведет доктора. Женщины эти подошли к звоннице и какое-то время не решались приблизиться к монахам, решив, что их недомогание вызвано строгостью пасхального поста. Лишь когда на досках помоста стала различима вытекавшая из ран иноков кровь, паломницы поняли, что оказались свидетелями преступления.
Страница 1 из 7
