Ранним утром 18 апреля 1993 г. на территории монастыря Оптина Пустынь были убиты иноки о. Ферапонт, о. Трофим и иеромонах о. Василий. Убийца скрылся с места преступления и задержать его по горячим следам не удалось.
Добавить в моё избранное
21 мин, 26 сек 15826
Кого-то друзья по работе просили сбрить бороду, чтобы не походить на православного верующего, ибо в ближайшие дни это могло оказаться небезопасным. О такого рода слухах и предостережениях вспоминали разные люди и не подлежит сомнению, что подобная молва в самом деле ходила в народе.
За две недели до гибели монахов в монастырскую переплетную мастерскую, где работал о. Трофим, заглянул неизвестный мужчина, который крикнул с порога: «Монахов надо убивать и скоро вас начнут резать!» Этот возглас слышали все, находившиеся в мастерской. Оставив свою работу, о. Трофим приблизился к незнакомцу и предложил отвести его в столовую, дабы тот покушал там супа. Миролюбивое предложение инока, видимо, только раззадорило незваного гостя и тот ответил о. Трофиму:«Пойди-ка сам пожри рыбы!» После этого он похлопал по плечу инока и добавил:«Ты — наш, наш!»
Насельникам монастыря не привыкать к грубости бесноватых и можно было бы не упоминать здесь эту мимолетную сцену, если бы разного рода угрозы не повторялись в адрес православных верующих на разные лады на протяжении всего Великого поста. За день до Пасхи, омраченной страшной трагедией, произошел другой случай, оставививший самый мрачный след в памяти свидетелей. Во время литургии в храм вбежал никому не известный человек и закричал во все горло: «Я тоже могу сделаться монахом, если убью трех монахов!» После чего стремительно выбежал вон. Охрана монастыря во всех подобных случаях так и не смогла установить личности горлопанов. Ясно было, что это не паломники, а люди пришлые, никому не известные.
Один из оптинских игуменов, имя которого не оглашалось из соображений безопасности, в Великий Пост 1993 г. с интервалом в неделю получил два идентичных анонимных письма. В каждом находилась фотография открытого пустого гроба и коротенькая записка, в которой его обещали убить золотым шомполом в темя. После трагических событий 18 апреля оба письма были переданы правоохранительным органам.
Примечательно, что сам Аверин не делал тайны из своих намерений. Буквально накануне убийства он появился в механической мастерской при аэродроме сельскохозяйственной авиации, где работал последнее время, и принялся точить свой меч. Рабочие заинтересовались диковинным оружием и кто-то из них спросил будущего убийцу: «На кого зуб точишь?»-«Монахов хочу подрезать», — ответил Аверин. Даже лукавить не стал. Затем, выйдя из мастерской во двор, он показывал наточенный клинок другим рабочим и велеричиво рассуждал о том, что мир, мол-де, они еще о нем услышат!
Следствие так и не смогло установить происхождение этого меча с сатанинской гравировкой. Аверин показал, будто секач этот был изготовлен мастером на механизаторском дворе колхоза «Дружба», гравировку на лезвие нанесли в мастерской в Калуге. Но ни мастера с мехдвора, ни гравера из мастерской следствию выявить так и не удалось. Может быть, потому, что их не существовало вовсе.
Следствие фактически проигнорировало указание на то, что в момент убийства в монастыре находились пособники Аверина. Две женщины-паломницы, оказавшиеся свидетелями нападения убийцы на звонарей, сообщили, что когда они закричали от ужаса увиденного, двое незнакомых мужчин, стоявшие неподалеку, прикрикнули на них: «Ну-ка, заткнитесь, не то с вами то же будет!» Примечательно, что мужчин этих не оказалось в списке свидетелей преступления, составленном следственной группой. Другими словами, эти люди поспешили покинуть монастырь, воспользовавшись возникшей суматохой. Такое поведение тем более странно, что все бывшие в монастыре люди, поспешили к звоннице, озадаченные неожиданным перерывом праздничного звона.
Объясняя происхождение паспорта и трудовой книжки Александра Карташева, найденных в кармане брошенной им шинели, Аверин твердил на допросах, будто похитил их из общежития паломников. Оттуда же, якобы, он украл через несколько дней и саму шинель с монастырским инвентарным номером. Данные хищения были совершены именно с целью оставления на месте преступления ложных улик и наведения расследования на ложный след.
Между тем, работа и проживание паломников на территории монастыря организованы таким образом, что совершить подобное хищение весьма непросто. Аверину для успешного совершения таких краж потребовалось бы появиться в монастыре не один раз. Между тем, его не знали в лицо ни паломники, ни нарядчик на работу, ни монахи. Гораздо правдоподобнее предположение, что кражу документов Карташева, а также черной шинели, совершили некие тайные пособники убийцы, замаскированные под паломников. Они передали похищенное Аверину, а сами поспешили покинуть монастырь еще до преступления. Увы, версия эта не получила должной проработки. Следствию было проще рассматривать преступление как действия сумасшедшего убийцы-одиночки.
А убийства паломников в Оптину пустынь происходили на протяжении 90-х годов прошлого века ежегодно. Нередко эти преступления оказывались приурочены к празднику Пресветлого Христова воскресения.
За две недели до гибели монахов в монастырскую переплетную мастерскую, где работал о. Трофим, заглянул неизвестный мужчина, который крикнул с порога: «Монахов надо убивать и скоро вас начнут резать!» Этот возглас слышали все, находившиеся в мастерской. Оставив свою работу, о. Трофим приблизился к незнакомцу и предложил отвести его в столовую, дабы тот покушал там супа. Миролюбивое предложение инока, видимо, только раззадорило незваного гостя и тот ответил о. Трофиму:«Пойди-ка сам пожри рыбы!» После этого он похлопал по плечу инока и добавил:«Ты — наш, наш!»
Насельникам монастыря не привыкать к грубости бесноватых и можно было бы не упоминать здесь эту мимолетную сцену, если бы разного рода угрозы не повторялись в адрес православных верующих на разные лады на протяжении всего Великого поста. За день до Пасхи, омраченной страшной трагедией, произошел другой случай, оставививший самый мрачный след в памяти свидетелей. Во время литургии в храм вбежал никому не известный человек и закричал во все горло: «Я тоже могу сделаться монахом, если убью трех монахов!» После чего стремительно выбежал вон. Охрана монастыря во всех подобных случаях так и не смогла установить личности горлопанов. Ясно было, что это не паломники, а люди пришлые, никому не известные.
Один из оптинских игуменов, имя которого не оглашалось из соображений безопасности, в Великий Пост 1993 г. с интервалом в неделю получил два идентичных анонимных письма. В каждом находилась фотография открытого пустого гроба и коротенькая записка, в которой его обещали убить золотым шомполом в темя. После трагических событий 18 апреля оба письма были переданы правоохранительным органам.
Примечательно, что сам Аверин не делал тайны из своих намерений. Буквально накануне убийства он появился в механической мастерской при аэродроме сельскохозяйственной авиации, где работал последнее время, и принялся точить свой меч. Рабочие заинтересовались диковинным оружием и кто-то из них спросил будущего убийцу: «На кого зуб точишь?»-«Монахов хочу подрезать», — ответил Аверин. Даже лукавить не стал. Затем, выйдя из мастерской во двор, он показывал наточенный клинок другим рабочим и велеричиво рассуждал о том, что мир, мол-де, они еще о нем услышат!
Следствие так и не смогло установить происхождение этого меча с сатанинской гравировкой. Аверин показал, будто секач этот был изготовлен мастером на механизаторском дворе колхоза «Дружба», гравировку на лезвие нанесли в мастерской в Калуге. Но ни мастера с мехдвора, ни гравера из мастерской следствию выявить так и не удалось. Может быть, потому, что их не существовало вовсе.
Следствие фактически проигнорировало указание на то, что в момент убийства в монастыре находились пособники Аверина. Две женщины-паломницы, оказавшиеся свидетелями нападения убийцы на звонарей, сообщили, что когда они закричали от ужаса увиденного, двое незнакомых мужчин, стоявшие неподалеку, прикрикнули на них: «Ну-ка, заткнитесь, не то с вами то же будет!» Примечательно, что мужчин этих не оказалось в списке свидетелей преступления, составленном следственной группой. Другими словами, эти люди поспешили покинуть монастырь, воспользовавшись возникшей суматохой. Такое поведение тем более странно, что все бывшие в монастыре люди, поспешили к звоннице, озадаченные неожиданным перерывом праздничного звона.
Объясняя происхождение паспорта и трудовой книжки Александра Карташева, найденных в кармане брошенной им шинели, Аверин твердил на допросах, будто похитил их из общежития паломников. Оттуда же, якобы, он украл через несколько дней и саму шинель с монастырским инвентарным номером. Данные хищения были совершены именно с целью оставления на месте преступления ложных улик и наведения расследования на ложный след.
Между тем, работа и проживание паломников на территории монастыря организованы таким образом, что совершить подобное хищение весьма непросто. Аверину для успешного совершения таких краж потребовалось бы появиться в монастыре не один раз. Между тем, его не знали в лицо ни паломники, ни нарядчик на работу, ни монахи. Гораздо правдоподобнее предположение, что кражу документов Карташева, а также черной шинели, совершили некие тайные пособники убийцы, замаскированные под паломников. Они передали похищенное Аверину, а сами поспешили покинуть монастырь еще до преступления. Увы, версия эта не получила должной проработки. Следствию было проще рассматривать преступление как действия сумасшедшего убийцы-одиночки.
А убийства паломников в Оптину пустынь происходили на протяжении 90-х годов прошлого века ежегодно. Нередко эти преступления оказывались приурочены к празднику Пресветлого Христова воскресения.
Страница 6 из 7
