Впервые в отечественной истории выражение «Тайная канцелярия» («Канцелярия тайных дел») было применено Петром Первым к небольшой комиссии, состоявшей из 4 членов при одном председателе, которой в 1718 г. надлежало расследовать дело о заговоре Цесаревича Алексея. По замыслу Монарха после всестороннего изучения этого дела новое учреждение следовало упразднить.
Добавить в моё избранное
17 мин, 54 сек 11715
Но поскольку в Петербурге не существовало отделения Преображенского приказа, ведавшего политическим сыском в Империи, а дела такого профиля в новой столице возникали регулярно, то «Тайная канцелярия» существование свое после смерти Цесаревича не закончила. На протяжении восьми лет она вела политический сыск в новой столице и ее ближайших окрестностях, пока наконец, Указом от 28 мая 1726 г. Императрица Екатерина Первая не положила конец ее существованию. Сыскные дела из Петербурга поступили в Москву, в Преображенский приказ и политический розыск Империи вновь был консолидирован.
Однако здравый смысл подсказывал необходимость создания организации, способной оперативно проводить политический сыск в столице. При тогдашнем уровне развития связи, находясь в Москве, немыслимо было заниматься расследованиями петербургских дел. Попытки вменить политический розыск Сенату и Верховному Тайному Совету следует признать крайне неудачными: заседавшие там знатные дворяне техники розыска не знали и знать не хотели по причине недостойности этого занятия. Поэтому уже через пять лет — в 1731 г. — новая Императрица Анна Иоанновна восстановила «Тайную канцелярию». Полное название этого сыскного учреждения выглядело следующим образом: «Тайная розыскных дел Канцелярия». В момент организации этого ведомства Императрица и ее двор находились в Москве, но уже в 1732 г. они переехали вСанкт — Петербург; вслед за ними туда же отправилась и «Тайная канцелярия». Возглавил ее Андрей Иванович Ушаков, полковник лейб — гвардии Семеновского полка и генерал — адъютант. Московским отделением Тайной канцелярии заведовал С. А. Салтыков, списочный состав обоих отделений на 1732 г. был весьма невелик — 21 канцелярист и 2 секретаря. Генерал Ушаков скончался в 1747 г., тогда же его место занял И. И. Шувалов.
Деятельность «Тайной канцелярии» сделалась неотъемлемым элементом высшей государственной политики. В течении трех десятилетий (1731 — 1761 гг.) вмешательство этого инструмента политического розыска не раз коренным образом меняло расстановку сил при дворах властителей Российской Империи.«Дело Артемия Волынского и» новой«русской партии», «дело Наталии Лопухиной», «дело Долгоруких»,«дело Егора Столетова» и пр. — все эти этапные расследования«Тайной канцелярии» невообразимым и подчас совершенно неожиданным образом сказывались не только на судьбах отдельных влиятельных персон, но и на реализации глобальных политических проектов.
В процессе совершенстовования методов работы политического сыска Империи оттачивалась и техника ведения «интенсивного допроса», т. е. допроса связанного с целенаправленным физическим воздействием на допрашиваемого либо угрозой таковогов целях понуждения последнего к раскрытию утаиваемой информации. В разных странах техника подобных допросов рознилась порой довольно заметно; нельзя не признать, что на ее формирование оказывали влияние самобытные черты того илииного народа.
Для оценки специфических черт отечественной «пыточной» практики следует иметь в виду ее двоякий характер: с одной стороны экзекуционные процедуры осуществлялись на этапе предварительного следствия (в той же самой«Тайной канцелярии», хотя и не только там), с другой — на этапе исполнения судебного приговора. В обоих случаях наказания могли быть очень схожими (например, порка), но цели они преследовали совершенно различные: экзекуция во время следствия побуждала к даче правдивых показаний, а во время исполнения судебного приговора она означала «общественное воздаяние» преступнику, т. е. являлась местью.
Применение пытки в России имело несколько самобытных норм, которые нельзя было наблюдать в прочих странах. Одна из таких норм нашла свое выражение в пословице: «Доносчику — первый кнут». Смысл этого правила сводился к следующему: если обвиненный не признавал сразу же все пункты доноса, то такой донос рассматривался как ложный и допросу «с пристрастием» подвергался автор доноса. Именно он должен был под пыткой доказать обоснованность собственных обвинений и если это ему удавалось, то только после этого оговоренное им лицо превращалось в обвиняемого. Практический смысл этой правовой нормы очевиден — она страховала от напрасных оговоров и заставляла доносителя считаться с реальной угрозой собственному здоровью.
Другая весьма любопытная норма м. б. сформулирована таким образом: сознающегося пытать трижды. Это правило означало необходимость трехкратного получения признаний обвиняемого. Чтобы показания были признаны достоверными, их надлежало повторить в разное время не менее трех раз без изменений. Даже незначительная корректировка показаний расценивалось следователями как новое показание, которое самим фактом своего появления обесценивало предыдущее. Эта норма должна быть признана как очень суровая, поскольку каждый допрос означал новую пытку (в ходе о д н о г о допроса обвиняемый не мог дать д в а показания). Подобная жестокость была отнюдь не бессмысленна.
Однако здравый смысл подсказывал необходимость создания организации, способной оперативно проводить политический сыск в столице. При тогдашнем уровне развития связи, находясь в Москве, немыслимо было заниматься расследованиями петербургских дел. Попытки вменить политический розыск Сенату и Верховному Тайному Совету следует признать крайне неудачными: заседавшие там знатные дворяне техники розыска не знали и знать не хотели по причине недостойности этого занятия. Поэтому уже через пять лет — в 1731 г. — новая Императрица Анна Иоанновна восстановила «Тайную канцелярию». Полное название этого сыскного учреждения выглядело следующим образом: «Тайная розыскных дел Канцелярия». В момент организации этого ведомства Императрица и ее двор находились в Москве, но уже в 1732 г. они переехали вСанкт — Петербург; вслед за ними туда же отправилась и «Тайная канцелярия». Возглавил ее Андрей Иванович Ушаков, полковник лейб — гвардии Семеновского полка и генерал — адъютант. Московским отделением Тайной канцелярии заведовал С. А. Салтыков, списочный состав обоих отделений на 1732 г. был весьма невелик — 21 канцелярист и 2 секретаря. Генерал Ушаков скончался в 1747 г., тогда же его место занял И. И. Шувалов.
Деятельность «Тайной канцелярии» сделалась неотъемлемым элементом высшей государственной политики. В течении трех десятилетий (1731 — 1761 гг.) вмешательство этого инструмента политического розыска не раз коренным образом меняло расстановку сил при дворах властителей Российской Империи.«Дело Артемия Волынского и» новой«русской партии», «дело Наталии Лопухиной», «дело Долгоруких»,«дело Егора Столетова» и пр. — все эти этапные расследования«Тайной канцелярии» невообразимым и подчас совершенно неожиданным образом сказывались не только на судьбах отдельных влиятельных персон, но и на реализации глобальных политических проектов.
В процессе совершенстовования методов работы политического сыска Империи оттачивалась и техника ведения «интенсивного допроса», т. е. допроса связанного с целенаправленным физическим воздействием на допрашиваемого либо угрозой таковогов целях понуждения последнего к раскрытию утаиваемой информации. В разных странах техника подобных допросов рознилась порой довольно заметно; нельзя не признать, что на ее формирование оказывали влияние самобытные черты того илииного народа.
Для оценки специфических черт отечественной «пыточной» практики следует иметь в виду ее двоякий характер: с одной стороны экзекуционные процедуры осуществлялись на этапе предварительного следствия (в той же самой«Тайной канцелярии», хотя и не только там), с другой — на этапе исполнения судебного приговора. В обоих случаях наказания могли быть очень схожими (например, порка), но цели они преследовали совершенно различные: экзекуция во время следствия побуждала к даче правдивых показаний, а во время исполнения судебного приговора она означала «общественное воздаяние» преступнику, т. е. являлась местью.
Применение пытки в России имело несколько самобытных норм, которые нельзя было наблюдать в прочих странах. Одна из таких норм нашла свое выражение в пословице: «Доносчику — первый кнут». Смысл этого правила сводился к следующему: если обвиненный не признавал сразу же все пункты доноса, то такой донос рассматривался как ложный и допросу «с пристрастием» подвергался автор доноса. Именно он должен был под пыткой доказать обоснованность собственных обвинений и если это ему удавалось, то только после этого оговоренное им лицо превращалось в обвиняемого. Практический смысл этой правовой нормы очевиден — она страховала от напрасных оговоров и заставляла доносителя считаться с реальной угрозой собственному здоровью.
Другая весьма любопытная норма м. б. сформулирована таким образом: сознающегося пытать трижды. Это правило означало необходимость трехкратного получения признаний обвиняемого. Чтобы показания были признаны достоверными, их надлежало повторить в разное время не менее трех раз без изменений. Даже незначительная корректировка показаний расценивалось следователями как новое показание, которое самим фактом своего появления обесценивало предыдущее. Эта норма должна быть признана как очень суровая, поскольку каждый допрос означал новую пытку (в ходе о д н о г о допроса обвиняемый не мог дать д в а показания). Подобная жестокость была отнюдь не бессмысленна.
Страница 1 из 6
