28 августа 2013 года исполнилось ровно 10 лет началу цепи в высшей степени неординарных преступлений, аналог которым в мировой криминальной истории вряд ли можно отыскать даже при всём старании.
Добавить в моё избранное
176 мин, 43 сек 16790
Основываясь на этом вердикте судья Маглохлин приговорил Барнса к 45 годам тюремного заключения, а Диль-Армстронг — к пожизненному содержанию под стражей.
При оценке того судилища, которое устроил судья Шон Маглохлин, трудно удержаться от аналогии с известными «сталинскими процессами» второй половины 1930-х гг. Улик, изобличающих участие Диль-Армстронг в приписываемых ей событиях, представлено суду не было по той простой причине, что их у стороны обвинения попросту не существовало. Все разоблачения Марджори строились на голословных утверждениях Флойда Стоктона и Кеннета Барнса, признавших себя виновными, а также ряда лиц, чья добросовестность может быть поставлена под сомнение. Стоктон, давая показания о вовлечённости Диль-Армстронг в подготовку ограбления банка, действовал по сговору с федеральной прокуратурой, т. е. был несвободен в своих действиях. Можно сказать, что он попросту выполнял свою часть сделки и,«разоблачая» Диль-Армстронг, спасал самого себя, а отнюдь не боролся за восстановление истины. С Барнсом ситуация выглядела ещё более неприглядной — он отправлялся«на нары» в любом случае, как торговец наркотиками, но в случае дачи«правильных показаний» ему предоставлялся шанс заметно облегчить свою участь. Другими словами, если он становился обличителем Диль-Армстронг, то получал за это разные немаловажные бонусы в виде выбора места заключения, смягчения условий содержания, гарантии не быть осуждённым к пожизненному заключению и даже поддержки прокуратурой возможной апелляции. Прокуратура, кстати, поддержала попытку защиты Барнса опротестовать приговор и впоследствии срок тюремного осуждения был ему снижен более чем в два раза (до 20 лет). Нельзя не упомянуть и следующий момент — против Барнса так и не были выдвинуты обвинения в хранении и распространении наркотиков, а ведь именно за это его формлаьно и арестовали в марте 2006 г.! Эта маленькая деталь доказывает, что Барнс интересовал американские правоохранительные органы лишь с точки зрения возможного давления на Диль-Армстронг, а все прочие прегрешения этого мелкого паскудника использовались лишь для шантажа его самого…
Что же касается пресловутых «свидетельниц» из женской тюрьмы в Манси, то обсуждать всерьёз их показания в какой-то степени даже неловко. Это вообще никакие не свидетели в юридическом понимании термина«свидетель»(т. е. лицо, которому известны значимые для суда и следствия обстоятельства). Все эти женщины слышали из уст Диль-Армстронг некие рассказы, причём сам факт того, что она говорила приписываемое ей, не имеет никаких объективных подтверждений (нет ни одной магнитофонной записи этих якобы многочасовых бесед). Все эти«свидетели» вполне могли оклеветать Марджори просто в силу того, что были несвободны в своём поведении: они являлись наркоманами (т. е. имели психологическую и физиологическую зависимость от наркотиков), а кроме того, уголовными преступниками (т. е. лицами, зависимыми от правоохранительных органов и ограниченными в своих гражданских правах). Тюремные осведомители вообще крайне плохие свидетели в суде по причине несвободы своего выбора: объективный судья всегда испытывает сильные подозрения относительно добровольности их показаний. А в данном случае мы видим, что сторона обвинения вытащила на суд в октябре 2010 г. аж семерых таких свидетелей (интересно, почему не семьдесят? Не может быть никаких сомнений в том, что Пиккинини при желании смог бы доставить в суд даже 70 таких свидетелей…
Кстати, даже если считать, что все эти женщины были в своих утверждениях абсолютно и бескорыстно искренни и Марджори Диль-Армстронг действительно говорила всё то, что ей приписали, то даже такое допущение отнюдь не свидетельствует о действительной причастности Диль-Армстронг к инкриминируемому ей преступлению. Дело в том, что многие люди, оказавшиеся в тюремной среде, склонны позиционировать себя более «крутыми и опасными», нежели есть на самом деле. Они рассказывают о деяниях, которых не совершали, и преступлениях, которых никогда не было с единственной целью — показать окружающим, что они опасны и их лучше не задевать. Можно сказать, что в данном случае мы видим нечто, что можно назвать «психологической мимикрией». Поведение это вряд ли следует считать оптимальным, оно скорее способно создать новые проблемы, но многие заключенные именно в нём видят выход из затруднительных положений, ибо слабость в уголовной среде непростительна. Поэтому нельзя исключать того, что Марджори Диль-Армстронг действительно говорила то, о чём рассказали в суде её тюремные товарки, но это вовсе не означает правдивость всех этих басен.
В связи с представлением в этом судебном процессе свидетелей из уголовной среды хочется провести вполне уместную параллель с событиями недавней отечественной истории. Многие из читателей помнят довольно громкие отечественные процессы по «делу ЮКОСа» — т. н.«дело Пичугина» и«дело Ходорковского, Лебедева, Крайнова». Их разбор по существу не входит в предмет настоящего очерка, однако упомянутые судебные процессы заслуживают быть упомянутыми здесь.
При оценке того судилища, которое устроил судья Шон Маглохлин, трудно удержаться от аналогии с известными «сталинскими процессами» второй половины 1930-х гг. Улик, изобличающих участие Диль-Армстронг в приписываемых ей событиях, представлено суду не было по той простой причине, что их у стороны обвинения попросту не существовало. Все разоблачения Марджори строились на голословных утверждениях Флойда Стоктона и Кеннета Барнса, признавших себя виновными, а также ряда лиц, чья добросовестность может быть поставлена под сомнение. Стоктон, давая показания о вовлечённости Диль-Армстронг в подготовку ограбления банка, действовал по сговору с федеральной прокуратурой, т. е. был несвободен в своих действиях. Можно сказать, что он попросту выполнял свою часть сделки и,«разоблачая» Диль-Армстронг, спасал самого себя, а отнюдь не боролся за восстановление истины. С Барнсом ситуация выглядела ещё более неприглядной — он отправлялся«на нары» в любом случае, как торговец наркотиками, но в случае дачи«правильных показаний» ему предоставлялся шанс заметно облегчить свою участь. Другими словами, если он становился обличителем Диль-Армстронг, то получал за это разные немаловажные бонусы в виде выбора места заключения, смягчения условий содержания, гарантии не быть осуждённым к пожизненному заключению и даже поддержки прокуратурой возможной апелляции. Прокуратура, кстати, поддержала попытку защиты Барнса опротестовать приговор и впоследствии срок тюремного осуждения был ему снижен более чем в два раза (до 20 лет). Нельзя не упомянуть и следующий момент — против Барнса так и не были выдвинуты обвинения в хранении и распространении наркотиков, а ведь именно за это его формлаьно и арестовали в марте 2006 г.! Эта маленькая деталь доказывает, что Барнс интересовал американские правоохранительные органы лишь с точки зрения возможного давления на Диль-Армстронг, а все прочие прегрешения этого мелкого паскудника использовались лишь для шантажа его самого…
Что же касается пресловутых «свидетельниц» из женской тюрьмы в Манси, то обсуждать всерьёз их показания в какой-то степени даже неловко. Это вообще никакие не свидетели в юридическом понимании термина«свидетель»(т. е. лицо, которому известны значимые для суда и следствия обстоятельства). Все эти женщины слышали из уст Диль-Армстронг некие рассказы, причём сам факт того, что она говорила приписываемое ей, не имеет никаких объективных подтверждений (нет ни одной магнитофонной записи этих якобы многочасовых бесед). Все эти«свидетели» вполне могли оклеветать Марджори просто в силу того, что были несвободны в своём поведении: они являлись наркоманами (т. е. имели психологическую и физиологическую зависимость от наркотиков), а кроме того, уголовными преступниками (т. е. лицами, зависимыми от правоохранительных органов и ограниченными в своих гражданских правах). Тюремные осведомители вообще крайне плохие свидетели в суде по причине несвободы своего выбора: объективный судья всегда испытывает сильные подозрения относительно добровольности их показаний. А в данном случае мы видим, что сторона обвинения вытащила на суд в октябре 2010 г. аж семерых таких свидетелей (интересно, почему не семьдесят? Не может быть никаких сомнений в том, что Пиккинини при желании смог бы доставить в суд даже 70 таких свидетелей…
Кстати, даже если считать, что все эти женщины были в своих утверждениях абсолютно и бескорыстно искренни и Марджори Диль-Армстронг действительно говорила всё то, что ей приписали, то даже такое допущение отнюдь не свидетельствует о действительной причастности Диль-Армстронг к инкриминируемому ей преступлению. Дело в том, что многие люди, оказавшиеся в тюремной среде, склонны позиционировать себя более «крутыми и опасными», нежели есть на самом деле. Они рассказывают о деяниях, которых не совершали, и преступлениях, которых никогда не было с единственной целью — показать окружающим, что они опасны и их лучше не задевать. Можно сказать, что в данном случае мы видим нечто, что можно назвать «психологической мимикрией». Поведение это вряд ли следует считать оптимальным, оно скорее способно создать новые проблемы, но многие заключенные именно в нём видят выход из затруднительных положений, ибо слабость в уголовной среде непростительна. Поэтому нельзя исключать того, что Марджори Диль-Армстронг действительно говорила то, о чём рассказали в суде её тюремные товарки, но это вовсе не означает правдивость всех этих басен.
В связи с представлением в этом судебном процессе свидетелей из уголовной среды хочется провести вполне уместную параллель с событиями недавней отечественной истории. Многие из читателей помнят довольно громкие отечественные процессы по «делу ЮКОСа» — т. н.«дело Пичугина» и«дело Ходорковского, Лебедева, Крайнова». Их разбор по существу не входит в предмет настоящего очерка, однако упомянутые судебные процессы заслуживают быть упомянутыми здесь.
Страница 46 из 52
