Эпоха 20-30-х годов прошлого столетия запечатлена в истории не только «стройками социализма», Великой депрессией и рождением джаза. Именно в эти годы человечество сделало решающий шаг в покорении воздушного океана. Мы до сих пор помним фантастические перелеты на дальние расстояния наших летчиков Чкалова, Леваневского, Громова и пр. Но справедливости ради нельзя не сказать о том, что своих героев имели и другие страны. В США таковым был Чарльз Линдберг — пилот, первым в мире сумевший преодолеть Атлантику.
Добавить в моё избранное
107 мин, 24 сек 9866
Линдберг вызвал по телефону своего адвоката Генри Брикенбриджа, кстати, тоже бывшего полковника американской армии. Когда Брикенбридж узнал, что ожидается приезд Шварцкопфа, то посоветовал Линдбергу не давать начальнику полиции всей информации, поскольку тот все равно не сумеет разумно воспользоваться ею. Кроме того, адвокат посоветовал не позволять полиции осматривать детскую комнату до его — Брикенбриджа — приезда.
Осмотр места происшествия фактически не проводился полицейскими вплоть до появления Шварцкопфа. Они ждали начальника, который заявил, что лично возглавит расследование. Напомним, что все это время шел дождь, который смывал следы на мягком грунте.
К моменту приезда Шварцкопфа лестница по-прежнему стояла прислоненной к стене рядом с окном детской комнаты. Рядом отпечатались ее глубокие следы, видимо, злоумышленник переставлял лестницу, выбирая оптимальное ее положение. В мягком грунте чётко прослеживалась следовая дорожка; можно было видеть не менее дюжины качественных следов босых ног преступника. Но никто из детективов не только не озаботился изготовлением гипсовых слепков следов, но даже не удосужился измерить линейкой размер отпечатков на грунте! Надо ли упоминать, что не были сделаны и фотографии отпечатков ног, в результате чего полиции так и не удалось установить размер обуви злумышленника, а также возможные особенности его походки и телосложения. В итоге многочисленные следы к утру были уничтожены дождем!
Рядом с лестницей было найдено плотницкое долото, которым, видимо, преступник поднял вверх опущенную вниз створку окна.
Примерно в 80 метрах от дома в густо высаженном кустарнике были найдены три пролома, возле которых на грунте просматривались следы человеческих ног. Все это выглядело так, словно через кусты проломились три человека. И вэтом месте следы на грунте также не были надлежащим образом закреплены и обмерены криминалистами.
Сочтя, что наружный осмотр дома и прилегающей территории дал всю возможную информацию, детективы во главе с Шварцкопфом переместились в дом. Там их остановил Линдберг, заявивший, что последующий осмотр можно будет продолжить лишь после появления адвоката.
Когда Брикенбридж приехал, полицейские, наконец, прошли в детскую. Помимо трех полковников в осмотре помещения принимали участие и три детектива: Келли, Шоеффел и Китон. Последний был любимцем Шварцкопфа и на него начальник полиции возлагал особые надежды.
Быстро стало ясно, что никаких существенных следов в детской комнате нет. Преступник, проникший через окно, просто вынул спящего ребенка из кровати и вылез обратно в окно. Покидая комнату он оставил на подоконнике конверт и затворил за собой раму.
Убедившись, что на конверте нет отпечатков пальцев, Шоеффел вскрыл его ножом. Внутри оказалось короткое послание, адресованное Чарльзу Линдбергу. Оно гласило: «Уважаемый сэр! Имейте 50 000 $, из них 2 000$ — в 20 $ банкнотах, 1 500 $ — в 10 $, 1 000 $ — в 5 $ банкнотах. Через 2-4 дня мы сообщим где Вы должны будете оставить деньги. Мы предупреждаем, чтобы Вы ничего не сообщали публике и не ставили в известность полицию. Ребенок содержится в заботе».
Вместо подписи в листе были проделаны три отверстия. В нижнем правом углу были изображены два пересекавшихся круга, место их пересечения было закрашено красной краской.
Написанное фиолетовыми чернилами, послание это выглядело неряшливым и содержало массу грамматических ошибок.
С того момента, как похитители заявили о себе, отпали все версии, кроме вымогательства. Тут-то Шварцкопф и развил бурную деятельность. Во-первых, круглосуточный пост полиции был организован в самой усадьбе Линдбергов. Разместившимся в гараже полицейским было приказано не допускать на территорию зевак и журналистов, которых начальник полиции ждал уже поутру.
Во-вторых, в небольшой гостинице в Хоупвелле был организован штаб розысков. Туда были протянуты дополнительные линии полевой телефонной связи (все как на фронте, у полковника не забалуешь… В-третьих, начальник полиции мудро обязал перлюстрировать всю подозрительную корреспонденцию, проходившую через почтовое отделение Хоупвелла. Шварцкопф дальновидно предпологал наплыв разного рода важных сообщений, которые следовало оперативно проверять. В-четвертых, он дал информацию о похищении в американские газеты.
Т. е. начальник розысков даже не постарался замаскировать тот факт, что полиция была поставлена в известность о похищении. Между тем, это условие злоумышленник прямо выставил в своем письме. К чему привела демонстративная активность окопного полковника станет ясно несколько позже, пока же он чувствовал себя на коне и объявил родителям похищенного ребенка, что всю оперативную работу он поручил своему лучшем детективу — Артуру Китону. Адвокат семьи предложил пригласить сыщиков из Нью-Йорка: полицейские из этой криминальной столицы Америки почитались лучшими в стране.
Осмотр места происшествия фактически не проводился полицейскими вплоть до появления Шварцкопфа. Они ждали начальника, который заявил, что лично возглавит расследование. Напомним, что все это время шел дождь, который смывал следы на мягком грунте.
К моменту приезда Шварцкопфа лестница по-прежнему стояла прислоненной к стене рядом с окном детской комнаты. Рядом отпечатались ее глубокие следы, видимо, злоумышленник переставлял лестницу, выбирая оптимальное ее положение. В мягком грунте чётко прослеживалась следовая дорожка; можно было видеть не менее дюжины качественных следов босых ног преступника. Но никто из детективов не только не озаботился изготовлением гипсовых слепков следов, но даже не удосужился измерить линейкой размер отпечатков на грунте! Надо ли упоминать, что не были сделаны и фотографии отпечатков ног, в результате чего полиции так и не удалось установить размер обуви злумышленника, а также возможные особенности его походки и телосложения. В итоге многочисленные следы к утру были уничтожены дождем!
Рядом с лестницей было найдено плотницкое долото, которым, видимо, преступник поднял вверх опущенную вниз створку окна.
Примерно в 80 метрах от дома в густо высаженном кустарнике были найдены три пролома, возле которых на грунте просматривались следы человеческих ног. Все это выглядело так, словно через кусты проломились три человека. И вэтом месте следы на грунте также не были надлежащим образом закреплены и обмерены криминалистами.
Сочтя, что наружный осмотр дома и прилегающей территории дал всю возможную информацию, детективы во главе с Шварцкопфом переместились в дом. Там их остановил Линдберг, заявивший, что последующий осмотр можно будет продолжить лишь после появления адвоката.
Когда Брикенбридж приехал, полицейские, наконец, прошли в детскую. Помимо трех полковников в осмотре помещения принимали участие и три детектива: Келли, Шоеффел и Китон. Последний был любимцем Шварцкопфа и на него начальник полиции возлагал особые надежды.
Быстро стало ясно, что никаких существенных следов в детской комнате нет. Преступник, проникший через окно, просто вынул спящего ребенка из кровати и вылез обратно в окно. Покидая комнату он оставил на подоконнике конверт и затворил за собой раму.
Убедившись, что на конверте нет отпечатков пальцев, Шоеффел вскрыл его ножом. Внутри оказалось короткое послание, адресованное Чарльзу Линдбергу. Оно гласило: «Уважаемый сэр! Имейте 50 000 $, из них 2 000$ — в 20 $ банкнотах, 1 500 $ — в 10 $, 1 000 $ — в 5 $ банкнотах. Через 2-4 дня мы сообщим где Вы должны будете оставить деньги. Мы предупреждаем, чтобы Вы ничего не сообщали публике и не ставили в известность полицию. Ребенок содержится в заботе».
Вместо подписи в листе были проделаны три отверстия. В нижнем правом углу были изображены два пересекавшихся круга, место их пересечения было закрашено красной краской.
Написанное фиолетовыми чернилами, послание это выглядело неряшливым и содержало массу грамматических ошибок.
С того момента, как похитители заявили о себе, отпали все версии, кроме вымогательства. Тут-то Шварцкопф и развил бурную деятельность. Во-первых, круглосуточный пост полиции был организован в самой усадьбе Линдбергов. Разместившимся в гараже полицейским было приказано не допускать на территорию зевак и журналистов, которых начальник полиции ждал уже поутру.
Во-вторых, в небольшой гостинице в Хоупвелле был организован штаб розысков. Туда были протянуты дополнительные линии полевой телефонной связи (все как на фронте, у полковника не забалуешь… В-третьих, начальник полиции мудро обязал перлюстрировать всю подозрительную корреспонденцию, проходившую через почтовое отделение Хоупвелла. Шварцкопф дальновидно предпологал наплыв разного рода важных сообщений, которые следовало оперативно проверять. В-четвертых, он дал информацию о похищении в американские газеты.
Т. е. начальник розысков даже не постарался замаскировать тот факт, что полиция была поставлена в известность о похищении. Между тем, это условие злоумышленник прямо выставил в своем письме. К чему привела демонстративная активность окопного полковника станет ясно несколько позже, пока же он чувствовал себя на коне и объявил родителям похищенного ребенка, что всю оперативную работу он поручил своему лучшем детективу — Артуру Китону. Адвокат семьи предложил пригласить сыщиков из Нью-Йорка: полицейские из этой криминальной столицы Америки почитались лучшими в стране.
Страница 2 из 32
