Многим хорошо известным из художественной литературы криминальным сюжетам присущи условность и явная завиральность. То же самое можно сказать и о художественом кинематографе — глядя иные киноподелки, признанные повсеместно шедевральными, понимаешь, что фантазии сценаристов нет прямо-таки никаких пределов.
Добавить в моё избранное
117 мин, 35 сек 20563
В принципе, картина преступления выглядела логичной: убийца заманивает девочку в свою машину на Уэбстер-авеню в черте Рочестера, едет в восточном направлении, по пути покупает девочке кое-какую еду в закусочной в Пенфилде, продолжает движение в восточном направлении, где-то там совершает нападение на жертву с последующим изнасилованием и убийством, проезжает ещё какое-то расстояние и выбрасывает труп уже на территории округа Уэйн в 29,3 км. от места похищения.
Детективы всё же сумели получить от свидетеля описание внешности заинтересовавшего их мужчины: коричневая куртка длиною до ягодиц или ниже, ей в тон бейсболка и штаны, высокие ботинки типа военных, но…! И это самое интересное — подозреваемый перемещался на синем «седане» неопределенной марки. Тут сразу же всплывала история убийства Кармен Колон — там убийца тоже ездил на автомашине синего цвета.
Детективы отдела расследований тяжких преступлений полиции Рочестера в это самое время тянули за свои «ниточки». Начав с проверки близких родственников убитой девочки, они буквально на вторые сутки расследования вышли на её дядю Филиппа Маэнца (тут аналогия с делом Кармен Колон бьёт, как говорится, не в бровь, а в пах… Филипп очень заинтересовал полицейских. Родственники говорили о нём, как о человеке добром, щедром и внимательном. Дядюшка не обходил своим вниманием и племянницу Мишель. Последняя, как будто бы, его избегала и не очень любила. Откровенных домогательств со стороны дядюшки никто из родственников девочки никогда не замечал, да и она сама не сообщала о чём-то подобном, но явственное охлаждение Мишель к своему дяде на протяжении последнего года отметила вся родня.
На первом допросе Филипп Маэнц категорически отверг возможность встречи с племянницей во второй половине 26 ноября 1973 г.
Через три недели со времени убийства Мишель дядя Филипп вдруг видоизменил свои показания и допустил возможность встречи с племянницей в районе торгового центра и гостиницы «Плаза». Это был самый даун-таун, т. е. центр Рочестера, буквально в 200 м. от реки Джинесс, пересекавший город с севера на юг. Там находился конференц-зал, не менее пяти всевозможных ресторанов и закусочных, большая недавно отстроенная гостиница — в общем, как говорится, «угол» был проходной. И дядя Филипп Маэнца вдруг оговорился, что допускает вероятность встречи с племянницей в районе«Плазы». Мол, поговорил с нею немного, предложил подвезти домой на своей автомашине, она отказалась… на том и всё!
В принципе, рассказ звучал не совсем уж завирально — место встречи дяди с племянницей находилось восточнее той точки, где Мишель рассталась с одноклассницами, т. е. в целом вектор движения «от места похищения» к востоку сохранялся. Если бы дядя Филипп рассказал о встрече где-то на западе Рочестера, то тут детективы могли бы усомниться в правдивости рассказа, а так — нет, всё звучало вполне приемлемо с точки зрения допустимых перемещений жертвы. Однако, как это часто бывает при изменении свидетелем первоначальных показаний, начинали вылезать разного рода«косяки» и нестыковки.
Во-первых, необъяснимым выглядел отказ Мишель вернуться домой в машине дяди. Получалось так, что некий незнакомец увозил девочку в сторону от Вебстер-авеню и при этом она доверяла этому незнакомцу больше, чем своему близкому родственнику. Отсюда возникал двоякий вопрос: в чём причина такого доверия чужому человеку? и в чем причина недоверия собственному дяде?
Во-вторых, существовал один серьёзный нюанс, заставлявший детективов полиции Рочестера скептически отнестись к «уточнённому» рассказу дяди Филиппа. Дело заключалось в том, что Филипп Маэнца был владельцем закусочной, где в числе прочих блюд подавали и горячие бутерброды с тунцом. Другими словами, угостить Мишель таким бутербродом перед самой смертью девочки мог и сам дядюшка.
В общем, дядя убитой девочки попал в эпицентр расследования, хотя объективных к тому предпосылок не имелось. На вторую половину дня 26 ноября он имел alibi, которое в коненчом итоге так никто и не опровергнул. Синем автомобилем он не владел и получить в своё распоряжение не мог.
По крайней мере, детективы не сумели найти знакомых Филиппа, которые могли бы дать ему подобную автомашину во временное пользование. А изменение им своих первоначальных показаний может быть объяснено вполне здравыми причинами, никак не связанными с его причастностью к убийству — просто проконсультировавшись с адвокатом, Филипп Маэнца решил дополнить свой рассказ упоминанием о последней встрече с девочкой, дабы в дальнейшем никто не поставил ему в вину сокрытие этих деталей. Филипп особо подчеркнул то обстоятельство, что не помнит когда именно произошла встреча у «Плазы» — это могло быть как накануне, так и за несколько дней до гибели Мишель. Вспоминал он об этом уже в последней декаде декабря, так что ошибка в интервале«плюс-минус сутки» выглядела уже вполне приемлемой.
Детективы всё же сумели получить от свидетеля описание внешности заинтересовавшего их мужчины: коричневая куртка длиною до ягодиц или ниже, ей в тон бейсболка и штаны, высокие ботинки типа военных, но…! И это самое интересное — подозреваемый перемещался на синем «седане» неопределенной марки. Тут сразу же всплывала история убийства Кармен Колон — там убийца тоже ездил на автомашине синего цвета.
Детективы отдела расследований тяжких преступлений полиции Рочестера в это самое время тянули за свои «ниточки». Начав с проверки близких родственников убитой девочки, они буквально на вторые сутки расследования вышли на её дядю Филиппа Маэнца (тут аналогия с делом Кармен Колон бьёт, как говорится, не в бровь, а в пах… Филипп очень заинтересовал полицейских. Родственники говорили о нём, как о человеке добром, щедром и внимательном. Дядюшка не обходил своим вниманием и племянницу Мишель. Последняя, как будто бы, его избегала и не очень любила. Откровенных домогательств со стороны дядюшки никто из родственников девочки никогда не замечал, да и она сама не сообщала о чём-то подобном, но явственное охлаждение Мишель к своему дяде на протяжении последнего года отметила вся родня.
На первом допросе Филипп Маэнц категорически отверг возможность встречи с племянницей во второй половине 26 ноября 1973 г.
Через три недели со времени убийства Мишель дядя Филипп вдруг видоизменил свои показания и допустил возможность встречи с племянницей в районе торгового центра и гостиницы «Плаза». Это был самый даун-таун, т. е. центр Рочестера, буквально в 200 м. от реки Джинесс, пересекавший город с севера на юг. Там находился конференц-зал, не менее пяти всевозможных ресторанов и закусочных, большая недавно отстроенная гостиница — в общем, как говорится, «угол» был проходной. И дядя Филипп Маэнца вдруг оговорился, что допускает вероятность встречи с племянницей в районе«Плазы». Мол, поговорил с нею немного, предложил подвезти домой на своей автомашине, она отказалась… на том и всё!
В принципе, рассказ звучал не совсем уж завирально — место встречи дяди с племянницей находилось восточнее той точки, где Мишель рассталась с одноклассницами, т. е. в целом вектор движения «от места похищения» к востоку сохранялся. Если бы дядя Филипп рассказал о встрече где-то на западе Рочестера, то тут детективы могли бы усомниться в правдивости рассказа, а так — нет, всё звучало вполне приемлемо с точки зрения допустимых перемещений жертвы. Однако, как это часто бывает при изменении свидетелем первоначальных показаний, начинали вылезать разного рода«косяки» и нестыковки.
Во-первых, необъяснимым выглядел отказ Мишель вернуться домой в машине дяди. Получалось так, что некий незнакомец увозил девочку в сторону от Вебстер-авеню и при этом она доверяла этому незнакомцу больше, чем своему близкому родственнику. Отсюда возникал двоякий вопрос: в чём причина такого доверия чужому человеку? и в чем причина недоверия собственному дяде?
Во-вторых, существовал один серьёзный нюанс, заставлявший детективов полиции Рочестера скептически отнестись к «уточнённому» рассказу дяди Филиппа. Дело заключалось в том, что Филипп Маэнца был владельцем закусочной, где в числе прочих блюд подавали и горячие бутерброды с тунцом. Другими словами, угостить Мишель таким бутербродом перед самой смертью девочки мог и сам дядюшка.
В общем, дядя убитой девочки попал в эпицентр расследования, хотя объективных к тому предпосылок не имелось. На вторую половину дня 26 ноября он имел alibi, которое в коненчом итоге так никто и не опровергнул. Синем автомобилем он не владел и получить в своё распоряжение не мог.
По крайней мере, детективы не сумели найти знакомых Филиппа, которые могли бы дать ему подобную автомашину во временное пользование. А изменение им своих первоначальных показаний может быть объяснено вполне здравыми причинами, никак не связанными с его причастностью к убийству — просто проконсультировавшись с адвокатом, Филипп Маэнца решил дополнить свой рассказ упоминанием о последней встрече с девочкой, дабы в дальнейшем никто не поставил ему в вину сокрытие этих деталей. Филипп особо подчеркнул то обстоятельство, что не помнит когда именно произошла встреча у «Плазы» — это могло быть как накануне, так и за несколько дней до гибели Мишель. Вспоминал он об этом уже в последней декаде декабря, так что ошибка в интервале«плюс-минус сутки» выглядела уже вполне приемлемой.
Страница 9 из 34
