Нападение на 45-летнюю проститутку Эмму Смит произошло поздно вечером 2 апреля 1888 г. Женщина находилась на своем «участке» на улице, примыкавшей к собору Святой Девы Марии в лондонскои Ист-энде.
Добавить в моё избранное
93 мин, 38 сек 16335
Площадь была совершенно безлюдна…
Констебль Уоткинс бросился к своему хорошему другу — отставному полицейскому Джорджу Моррису, проживавшему неподалеку. Разбудив Морриса и попросив его о помощи, констебль возвратился назад на площадь, чтобы обеспечить должную сохранность следов на месте преступления. Пока полицейский оставался на Майтр-сквеар, Джордж Моррис розыскал розыскал полицейский патруль в составе двух человек, который он немедленно направил на площадь.
По всему Уайтчепелу началась беготня, то что сейчас назвали бы попытками задержания преступника по «горячим следам». Полицейские осматривали проходные дворы, подъезды и проулки: они искали человека в запачканной кровью одежде. Казалось совершенно очевидным, что убийца не мог избежать того, чтобы не залить кровью жертв свою одежду. Но активность полиции оказалась тщетной — до утра так никого розыскать и не удалось.
На площадь Майтр-сквеар для осмотра тела прибыл доктор Фредерик Гордон Браун. В своем отчете он написал, что приступил к осмотру в 2.18 ночи. Он заявил, что женщина была убита там, где оказалось обнаружено ее тело; время наступления смерти он определил как «не более получаса до начала осмотра» (т. е. около 1.45). Следов борьбы обнаружено не было, но лицо погибшей казалось испуганным. Это могло означать, что в последние мгновения своей жизни женщина успела почувствовать угрозу.
Применительно к телу, найденном на Майтр-сквеар, полиции удалось очень точно вычислить время совершения преступления. Как установил старший инспектор Чандлер, в 1.42 ночи площадь пересек полицейский патруль, не обнаруживший ничего подозрительного, а уже в 1.44 констебль Уоткинс увидел лежавшее на мостовой тело, залитое кровью. Даже если сделать поправку на возможную ошибку в исчислении времени, то все равно нельзя было не признать, что убийца, проявив чрезвычайную дерзость, сумел буквально за несколько минут совершить весьма сложное преступление и скрыться.
Полиция еще шла мелким бреднем по Уайтчепелу, рассчитывая найти подозрительного человека, соответствовавшего предположительному описанию преступника, как около трех часов ночи поступила новая важная информация — была найдена надпись на стене, оставленная преступником. Старший инспектор Джозеф Чандлер вместе со своими детективами помчался на Гоулстон-стрит, где их встретил констебль Альфред Лонг, сообщивший следующее: в ходе осмотра улиц и дворов Уайтчепела он в 2.55 ночи обнаружил на тротуаре окровавленный кожаный передник. Прямо над ним, на высоте человеческого лица, на закопченой кирпичной стене была сделана мелом следующая надпись: «Евреи — люди, которые не будут ни в чем обвинены» («The juwes are the men that will not be blamed for nothing»). Кровь на переднике была свежей, не было почти никаких сомнений в том, что этой вещью воспользовался убийца. Соответственно, вполне логичным казалось то, что и к надписи на стене преступник имеет прямое отношение, но… Но это решительно ничего не означало.
В самом деле, если убийца был евреем, то надпись м. б. сделана им в знак демонстрации собственного превосходства над англичанами и английским обществом, которое он мог считать чужим и враждебным. Но если убийца евреем не был, то подобную надпись он мог оставить для того, чтобы навести сыщиков на ложный след. Версии о том, что «убийца из Уайтчепела» — местный еврей уже вовсю обсуждались как в прессе, так и местными жителями. И вне всякого сомнения, убийца слышал об этих пересудах.
Надпись на стене смутила старшего инспектора Джозефа Чандлера. Он велел ее скопировать в натуральную величину, а сам поспешил написать обстоятельное письмо руководителю полиции Метрополии сэру Чарлзу Уоррену, в котором попросил дать необходимые распоряжения о дальнейшей судьбе надписи на Гоулстон-стрит.
Глава полиции был разбужен 30 сентяброя 1888 г. задолго до рассвета. Впрочем, события в Уайтчепеле были экртаординарны и вполне оправдывали подобное нарушение графика сэра Уоррена. Вопрос о судьбе настенной надписи был столь непрост, что старшего инспектора Чандлера можно было простить за смелое нарушение субординации. Уже преступления «Красного Передника» послужили поводом для беспокойства политических руководителей Англии в силу роста антиеврейских настроений в Ист-энде. Эти настроения еще более усилились, когда общественность узнала о том, что«убийца из Уайтчепела» скорее всего является евреем. Стремясь предотвратить антиеврейские выступления член Палаты общин английскогь парламента Сэмюэль Монтагу — еврей по национальности — предложил учредить денежный фонд для премирования лиц, сообщающих информацию об«убийце из Уайтчепела». Напомним, что министр внутренних дел Великобритании Генри Меттьюс после убийства Марты Тэбрем официально отказал в выделении средств на оплату «общественных информаторов». Следует признать, что еврей-парламентарий Сэмюэль Монтагу оказался мудрее господина министра; Монтагу продемонстрировал готовность английских евреев сотрудничать с властями и их заинтересованность в установлении истины.
Констебль Уоткинс бросился к своему хорошему другу — отставному полицейскому Джорджу Моррису, проживавшему неподалеку. Разбудив Морриса и попросив его о помощи, констебль возвратился назад на площадь, чтобы обеспечить должную сохранность следов на месте преступления. Пока полицейский оставался на Майтр-сквеар, Джордж Моррис розыскал розыскал полицейский патруль в составе двух человек, который он немедленно направил на площадь.
По всему Уайтчепелу началась беготня, то что сейчас назвали бы попытками задержания преступника по «горячим следам». Полицейские осматривали проходные дворы, подъезды и проулки: они искали человека в запачканной кровью одежде. Казалось совершенно очевидным, что убийца не мог избежать того, чтобы не залить кровью жертв свою одежду. Но активность полиции оказалась тщетной — до утра так никого розыскать и не удалось.
На площадь Майтр-сквеар для осмотра тела прибыл доктор Фредерик Гордон Браун. В своем отчете он написал, что приступил к осмотру в 2.18 ночи. Он заявил, что женщина была убита там, где оказалось обнаружено ее тело; время наступления смерти он определил как «не более получаса до начала осмотра» (т. е. около 1.45). Следов борьбы обнаружено не было, но лицо погибшей казалось испуганным. Это могло означать, что в последние мгновения своей жизни женщина успела почувствовать угрозу.
Применительно к телу, найденном на Майтр-сквеар, полиции удалось очень точно вычислить время совершения преступления. Как установил старший инспектор Чандлер, в 1.42 ночи площадь пересек полицейский патруль, не обнаруживший ничего подозрительного, а уже в 1.44 констебль Уоткинс увидел лежавшее на мостовой тело, залитое кровью. Даже если сделать поправку на возможную ошибку в исчислении времени, то все равно нельзя было не признать, что убийца, проявив чрезвычайную дерзость, сумел буквально за несколько минут совершить весьма сложное преступление и скрыться.
Полиция еще шла мелким бреднем по Уайтчепелу, рассчитывая найти подозрительного человека, соответствовавшего предположительному описанию преступника, как около трех часов ночи поступила новая важная информация — была найдена надпись на стене, оставленная преступником. Старший инспектор Джозеф Чандлер вместе со своими детективами помчался на Гоулстон-стрит, где их встретил констебль Альфред Лонг, сообщивший следующее: в ходе осмотра улиц и дворов Уайтчепела он в 2.55 ночи обнаружил на тротуаре окровавленный кожаный передник. Прямо над ним, на высоте человеческого лица, на закопченой кирпичной стене была сделана мелом следующая надпись: «Евреи — люди, которые не будут ни в чем обвинены» («The juwes are the men that will not be blamed for nothing»). Кровь на переднике была свежей, не было почти никаких сомнений в том, что этой вещью воспользовался убийца. Соответственно, вполне логичным казалось то, что и к надписи на стене преступник имеет прямое отношение, но… Но это решительно ничего не означало.
В самом деле, если убийца был евреем, то надпись м. б. сделана им в знак демонстрации собственного превосходства над англичанами и английским обществом, которое он мог считать чужим и враждебным. Но если убийца евреем не был, то подобную надпись он мог оставить для того, чтобы навести сыщиков на ложный след. Версии о том, что «убийца из Уайтчепела» — местный еврей уже вовсю обсуждались как в прессе, так и местными жителями. И вне всякого сомнения, убийца слышал об этих пересудах.
Надпись на стене смутила старшего инспектора Джозефа Чандлера. Он велел ее скопировать в натуральную величину, а сам поспешил написать обстоятельное письмо руководителю полиции Метрополии сэру Чарлзу Уоррену, в котором попросил дать необходимые распоряжения о дальнейшей судьбе надписи на Гоулстон-стрит.
Глава полиции был разбужен 30 сентяброя 1888 г. задолго до рассвета. Впрочем, события в Уайтчепеле были экртаординарны и вполне оправдывали подобное нарушение графика сэра Уоррена. Вопрос о судьбе настенной надписи был столь непрост, что старшего инспектора Чандлера можно было простить за смелое нарушение субординации. Уже преступления «Красного Передника» послужили поводом для беспокойства политических руководителей Англии в силу роста антиеврейских настроений в Ист-энде. Эти настроения еще более усилились, когда общественность узнала о том, что«убийца из Уайтчепела» скорее всего является евреем. Стремясь предотвратить антиеврейские выступления член Палаты общин английскогь парламента Сэмюэль Монтагу — еврей по национальности — предложил учредить денежный фонд для премирования лиц, сообщающих информацию об«убийце из Уайтчепела». Напомним, что министр внутренних дел Великобритании Генри Меттьюс после убийства Марты Тэбрем официально отказал в выделении средств на оплату «общественных информаторов». Следует признать, что еврей-парламентарий Сэмюэль Монтагу оказался мудрее господина министра; Монтагу продемонстрировал готовность английских евреев сотрудничать с властями и их заинтересованность в установлении истины.
Страница 9 из 28
