Одна из самых мрачных в истории Лос-Анджелеса серия убийств началась незадолго до полуночи 17 марта 1985 г. в небогатом районе Монтерей, когда 20-летняя Мария Хернандес (Maria Hernandez) возвратилась домой и, поставив автомобиль в гараж, вышла из него наружу. Из-за угла дома неожиданно выскочил мужчина с направленным на неё пистолетом. Он не пытался угрожать и ничего не требовал, точнее говоря он вообще не произнёс ни слова. Выстрелив в женщину в упор, с расстояния не более двух метров, он перешагнул через упавшую Марию и побежал внутрь дома. Оттуда через несколько секунд раздался второй выстрел.
Добавить в моё избранное
57 мин, 45 сек 6556
По признанию Рамиреса, он покинул квартиру Винкоу потрясённый сделанным открытием.
Убийство Дженни Винкоу никогда не связывалось с именем Рамиреса и преступлениями «Ночного Бродяги». О том, чьих рук это преступление стало известно только после его сознания на допросе.
Вплоть до марта 1985 г. Ричард не пытался повторить содеянное в квартире Дженни Винкоу, но воспоминания о тех минутах не оставляли его. Понимая, что не может полагаться на нож, он купил пистолет, но долгое время носил его с собою, не осмеливаясь пустить в ход.
25 февраля 1985 г. Рамирес проник в дом в районе Монтебелло, в котором находилась 6-летняя девочка, оставленная родителями на несколько часов в одиночестве. Преступник заставил девочку залезть в большой чемодан, который обычно использовал для переноски ворованных вещей, и на своей машине вывез за пределы Лос-Анджелеса. Изнасиловав девочку, он высадил её в пустынных окрестностях озера Силвер-лэйк и скрылся. Преступник практически не имел в Лос-Анджелесе никакой половой жизни, он даже не мог купить проститутку, поскольку все свои скудные доходы тратил на наркотики. Именно поэтому он никогда не пренебрегал возможностью изнасиловать жертву, причём для него был неважен её возраст и пол.
Несколько позже, 11 марта 1985 г. история с похищением повторилась. На этот раз при аналогичных обстоятельствах объектом преступления явилась 9-летняя девочка. Рамирес после изнасилования, как и в предыдущем случае, не убил свою жертву, а отвезя за город, отпустил. Надо сказать, что эти преступления также не связывались с именем Рамиреса и признание им своей вины явилось для полиции своего рода откровением.
Между тем, полученный опыт успешных нападений способствовал формированию в голове преступника замысла «идеального» в его понимании преступления — т. е. внезапного вторжения в жилище, с последующим ограблением и непременным изнасилованием хозяйки. Если бы в доме оказался мужчина, то его надлежало непременно убить — ясно, что большинство мужчин бросились бы на защиту жены и дома, а в своих силах Рамирес был очень даже неуверен. Так что убийство представлялось ему неотвратимым; кроме того, испуг должен был сделать женщину более покладистой.
Именно по такой схеме и развивались нападения, череда которых началась 17 марта 1985 г. с вторжения Ричарда Рамиреса в дом Окадзаки и Хернандес. Првый блин, правда, оказался комом — преступник не ожидал столкнуться в дверях кухни с Дейл Окадзаки и с перепугу выстрелил. Он рассчитывал, что дом будет пуст, но когда понял, что ошибся, то запаниковал и решил бежать — ведь он не знал, сколько людей на самом деле находилось внутри здания. Грабёж сорвался, он убежал прочь и потом долгое время негодовал на собственную нерасторопность. Пребывая в чрезвычайно злобном расположении духа, он менее чем через час набросился на Цай Ли Юа, выходившую из автомашины. Убийство оказалось совершенно бесцельным — Рамирес просто сорвал кипевшую внутри злобу.
Обдумав содеянное и всё хорошо взвесив, он решил, что не допустит более такой ошибки: жертву не надо спешить убивать, её надлежит прежде допросить с целью выяснения, какие ценности имеются в доме. Кроме того, убийца решил попробовать проникнуть в более богатый дом, нежели раньше, поскольку с пистолетом в руках чувствовал себя намного увереннее. Оказалось, что убивать, стреляя из револьвера, много проще, чем резать ножом, и это открытие его по-настоящему обрадовало. Если впоследствии Рамирес и пускал в ход нож, то только ради того, чтобы развлечься видом крови.
Разумеется, следователей интересовало, для чего Ричард вырезал глаза Максин Заззара? Дикая выходка стояла особняком в ряду всего, что творил «Грабитель-из-аллеи» до и после этого. Рамирес объяснил, что Максин, хотя и подчинилась его приказу раздеться, в какой-то момент отказалсь исполнять его команды. Убедившись, что женщина ничего не скажет о ценностях в своём доме, преступник чрезвычайно разгневался: он убил женщину тремя выстрелами в упор и в ярости исхлестал её тело ножом. Не удовлетворившись этим и всё ещё переживая из-за досадного сопротивления упорной жертвы, он с помощью ножа вынул глазные яблоки женщины и некоторое время метался по дому, зажав их в руке. Рамирес сам не знал, что делать с этим страшным«трофеем» и, в конце-концов, выбросил глаза на улице, когда выбежал из дома.
Так что в известном смысле никаких особо значимых, с точки зрения судебной психиатрии, манипуляций с глазами Максин Заззара убийца не совершал. Он не смог объяснить скрытого смысла содеянного, поскольку такового просто не существовало. С таким же успехом Рамирес мог, скажем, отрезать ухо или вырвать прядь волос жертвы. Случайный и незначащий характер случившегося подтверждался и тем, что более Ричард Рамирес никогда ничего подобного не проделывал.
Немалый интерес следствия вызывали религиозные — точнее, сатанинские — верования убийцы.
Убийство Дженни Винкоу никогда не связывалось с именем Рамиреса и преступлениями «Ночного Бродяги». О том, чьих рук это преступление стало известно только после его сознания на допросе.
Вплоть до марта 1985 г. Ричард не пытался повторить содеянное в квартире Дженни Винкоу, но воспоминания о тех минутах не оставляли его. Понимая, что не может полагаться на нож, он купил пистолет, но долгое время носил его с собою, не осмеливаясь пустить в ход.
25 февраля 1985 г. Рамирес проник в дом в районе Монтебелло, в котором находилась 6-летняя девочка, оставленная родителями на несколько часов в одиночестве. Преступник заставил девочку залезть в большой чемодан, который обычно использовал для переноски ворованных вещей, и на своей машине вывез за пределы Лос-Анджелеса. Изнасиловав девочку, он высадил её в пустынных окрестностях озера Силвер-лэйк и скрылся. Преступник практически не имел в Лос-Анджелесе никакой половой жизни, он даже не мог купить проститутку, поскольку все свои скудные доходы тратил на наркотики. Именно поэтому он никогда не пренебрегал возможностью изнасиловать жертву, причём для него был неважен её возраст и пол.
Несколько позже, 11 марта 1985 г. история с похищением повторилась. На этот раз при аналогичных обстоятельствах объектом преступления явилась 9-летняя девочка. Рамирес после изнасилования, как и в предыдущем случае, не убил свою жертву, а отвезя за город, отпустил. Надо сказать, что эти преступления также не связывались с именем Рамиреса и признание им своей вины явилось для полиции своего рода откровением.
Между тем, полученный опыт успешных нападений способствовал формированию в голове преступника замысла «идеального» в его понимании преступления — т. е. внезапного вторжения в жилище, с последующим ограблением и непременным изнасилованием хозяйки. Если бы в доме оказался мужчина, то его надлежало непременно убить — ясно, что большинство мужчин бросились бы на защиту жены и дома, а в своих силах Рамирес был очень даже неуверен. Так что убийство представлялось ему неотвратимым; кроме того, испуг должен был сделать женщину более покладистой.
Именно по такой схеме и развивались нападения, череда которых началась 17 марта 1985 г. с вторжения Ричарда Рамиреса в дом Окадзаки и Хернандес. Првый блин, правда, оказался комом — преступник не ожидал столкнуться в дверях кухни с Дейл Окадзаки и с перепугу выстрелил. Он рассчитывал, что дом будет пуст, но когда понял, что ошибся, то запаниковал и решил бежать — ведь он не знал, сколько людей на самом деле находилось внутри здания. Грабёж сорвался, он убежал прочь и потом долгое время негодовал на собственную нерасторопность. Пребывая в чрезвычайно злобном расположении духа, он менее чем через час набросился на Цай Ли Юа, выходившую из автомашины. Убийство оказалось совершенно бесцельным — Рамирес просто сорвал кипевшую внутри злобу.
Обдумав содеянное и всё хорошо взвесив, он решил, что не допустит более такой ошибки: жертву не надо спешить убивать, её надлежит прежде допросить с целью выяснения, какие ценности имеются в доме. Кроме того, убийца решил попробовать проникнуть в более богатый дом, нежели раньше, поскольку с пистолетом в руках чувствовал себя намного увереннее. Оказалось, что убивать, стреляя из револьвера, много проще, чем резать ножом, и это открытие его по-настоящему обрадовало. Если впоследствии Рамирес и пускал в ход нож, то только ради того, чтобы развлечься видом крови.
Разумеется, следователей интересовало, для чего Ричард вырезал глаза Максин Заззара? Дикая выходка стояла особняком в ряду всего, что творил «Грабитель-из-аллеи» до и после этого. Рамирес объяснил, что Максин, хотя и подчинилась его приказу раздеться, в какой-то момент отказалсь исполнять его команды. Убедившись, что женщина ничего не скажет о ценностях в своём доме, преступник чрезвычайно разгневался: он убил женщину тремя выстрелами в упор и в ярости исхлестал её тело ножом. Не удовлетворившись этим и всё ещё переживая из-за досадного сопротивления упорной жертвы, он с помощью ножа вынул глазные яблоки женщины и некоторое время метался по дому, зажав их в руке. Рамирес сам не знал, что делать с этим страшным«трофеем» и, в конце-концов, выбросил глаза на улице, когда выбежал из дома.
Так что в известном смысле никаких особо значимых, с точки зрения судебной психиатрии, манипуляций с глазами Максин Заззара убийца не совершал. Он не смог объяснить скрытого смысла содеянного, поскольку такового просто не существовало. С таким же успехом Рамирес мог, скажем, отрезать ухо или вырвать прядь волос жертвы. Случайный и незначащий характер случившегося подтверждался и тем, что более Ричард Рамирес никогда ничего подобного не проделывал.
Немалый интерес следствия вызывали религиозные — точнее, сатанинские — верования убийцы.
Страница 15 из 17
