Россия, 1825 год, Новгородская губерния… Военные поселения, рожденные фантазией генерала от артиллерии Алексея Андреевича Аракчеева, явились, пожалуй, первым земным воплощением коммунистического «Города-солнца», в котором волею их создателя оказались уничтожены различия между трудом физическим и умственным, военной службой и крепостной зависимостью, между городом и деревней. Мызы, мельницы, амбары, арсеналы, школы, цейхгаузы — все постройки военных поселений выкрашивались в уставной желтый цвет; поселки были разбиты на прямолинейные улицы, точно военные городки.
Добавить в моё избранное
63 мин, 18 сек 8591
Несовершеннолетие осужденного (порогом которого до 1917 г. считался возраст 21 год) никак не повлияло на строгость приговора.
В отношении прочих обвиняемых приговоры были гораздо мягче. Строго говоря, прочих дворовых людей судить вообще было не за что. Им инкриминировались преимущественно подстрекательские разговоры и недонесение, причем формулировки уголовной палаты выглядели совсем уж вздорно. Повар Лупалов приговаривался к 45 ударам кнута, казначей Пуптя — также к 45, а дворецкий Малыш — к 50 ударам кнута. Все они после телесного наказания подлежали высылке в Тобольск, но их не клеймили и не отправляли на каторгу. Это были молодые и сильные мужчины и они могли быть уверены в том, что сумеют перенести порку кнутом и остаться в живых.
К этому времени оставшиеся 12 из 24 заключенных по «делу об убийстве Настасьи Шумской» были разделены еще на 5 групп, в отношении которых расследование продолжалось. Между тем, смерть Императора Александра Первого, последовавшая в ноябре 1825 г., автоматически приостанавливала действительность монаршего рескрипта от 3 октября, которым генералу Клейнмихелю давались полномочия на расследование обстоятельств убийства в Грузино. Новый Монарх д. б. подтвердить действительность этого рескрипта, до тех же пор, пока это не было сделано, расследование надлежало проводить на общих основаниях. Фактически, эта норма подразумевала передачу дела в Сенат.
Разумеется, на это никто в Новгороде пойти не мог: допущенные злоупотребления были уже слишком велики и очевидны. Поэтому гражданский губернатор Жеребцов 11 декабря 1825 г. утвердил фактически незаконное судебное решение и обратил его к исполнению. В течение декабря 1825 г. — января 1826 г. последовало исполнение наложенных судом экзекуций. Никто из осужденных в результате порки кнутом не погиб.
В это же самое время — 14 декабря 1825 г. — в столице произошли кровавые события, связанные с заговором «декабристов». Новый Российский Самодержец оказался с первых же дней своего правления втянут в обширное и сложное расследование, связанное с мятежом в столице. Убийство аракчеевской наложницы при этих обстоятельствах интересовало Императора Николая Первого менее всего, возможно, что и саму надуманную идею «заговора против Аракчеева» Монарх считал вздорной. Кому нужен Аракчеев, если столичные мятежники помышляли об убийстве самого Монарха и Его семьи!
Как бы там ни было, октябрьский рескрипт Александра Первого новый Монарх подтверждать не стал. Да и сам Клейнмихель потерялвсякий интерес к новгородскому расследованию, едва узнал о заговоре «декабристов». Душа истового служаки и подхалима звала его в Петербург. Ведь именно там вызревало колоссальное расследование, в орбиту которого вовлекались сотни офицеров гвардии, там открывались пути для успешной «вертикальной ротации», там в скором времени могли появиться заманчивые вакансии!
Петр Андреевич Клейнмихель устремился в столицу. Новогородское расследование в одночасье лишилось своего главного двигателя. Ореол жестокого генерала перестал довлеть над судьями и следователями и абсурдность творимого ими произвола быстро сделалась очевидной даже для них. Уже 23 декабря 1825 г. из-под стражи были выпущены Мусин-Пушкин и Лялин. Какое-то время они находились под домашним арестом, затем им разрешили выезжать в имения, расположенные за городом, а потом тихо и незаметно исчез караул.
Возмущенный допущенным в отношении него произволом Мусин-Пушкин обратился с жалобой в столичный Сенат. Бывший заседатель уголовной палаты указывал в своем заявлении на то, что пробыл под стражей 9 недель, уволен от должности, опорочен и все это — без всяких к тому причин. Дело, таким образом, вышло наружу: сенатская проверка, разбирая жалобу Мусина-Пушкина никак не могла пройти мимо расследования убийства Анастасии Шумской.
Узнав о жалобе в Сенат, неожиданно проснулся губернский прокурор, поспешивший проинформировать министра юстиции о нарушении новгородской Судебной Палатой установленного законом порядка судопроизводства. Примечательно, что вплоть до января 1826 г. прокурор этих нарушений вовсе не видел, он даже умудрился не заметить того, что от чрезмерно тяжелого телесного наказания скончались 3 человека (из них 2 — несовершеннолетних); но после Нового Года главный губернский законник вдруг стал острее видеть и лучше бдить!
Министр юстиции обратился к новгородскому гражданскому губернатору с предложением объяснить допущенные нарушения. Объяснения Жеребцова прозвучали, должно быть, неубедительно, поскольку, в конце-концов, вся эта переписка оказалась в Сенате. Господам сенаторам предлогалось исследовать вопрос о злоупотреблениях, допущенных в отношении Мусина-Пушкина, и вынести заключение о правомерности действий губернской администраии. Разумеется, это привлекло внимание и к «делу Анастасии Шумской» — нельзя было судить о виновности Мусина-Пушкина не изучив обстоятельств расследования убийства домоправительницы Аракчеева.
В отношении прочих обвиняемых приговоры были гораздо мягче. Строго говоря, прочих дворовых людей судить вообще было не за что. Им инкриминировались преимущественно подстрекательские разговоры и недонесение, причем формулировки уголовной палаты выглядели совсем уж вздорно. Повар Лупалов приговаривался к 45 ударам кнута, казначей Пуптя — также к 45, а дворецкий Малыш — к 50 ударам кнута. Все они после телесного наказания подлежали высылке в Тобольск, но их не клеймили и не отправляли на каторгу. Это были молодые и сильные мужчины и они могли быть уверены в том, что сумеют перенести порку кнутом и остаться в живых.
К этому времени оставшиеся 12 из 24 заключенных по «делу об убийстве Настасьи Шумской» были разделены еще на 5 групп, в отношении которых расследование продолжалось. Между тем, смерть Императора Александра Первого, последовавшая в ноябре 1825 г., автоматически приостанавливала действительность монаршего рескрипта от 3 октября, которым генералу Клейнмихелю давались полномочия на расследование обстоятельств убийства в Грузино. Новый Монарх д. б. подтвердить действительность этого рескрипта, до тех же пор, пока это не было сделано, расследование надлежало проводить на общих основаниях. Фактически, эта норма подразумевала передачу дела в Сенат.
Разумеется, на это никто в Новгороде пойти не мог: допущенные злоупотребления были уже слишком велики и очевидны. Поэтому гражданский губернатор Жеребцов 11 декабря 1825 г. утвердил фактически незаконное судебное решение и обратил его к исполнению. В течение декабря 1825 г. — января 1826 г. последовало исполнение наложенных судом экзекуций. Никто из осужденных в результате порки кнутом не погиб.
В это же самое время — 14 декабря 1825 г. — в столице произошли кровавые события, связанные с заговором «декабристов». Новый Российский Самодержец оказался с первых же дней своего правления втянут в обширное и сложное расследование, связанное с мятежом в столице. Убийство аракчеевской наложницы при этих обстоятельствах интересовало Императора Николая Первого менее всего, возможно, что и саму надуманную идею «заговора против Аракчеева» Монарх считал вздорной. Кому нужен Аракчеев, если столичные мятежники помышляли об убийстве самого Монарха и Его семьи!
Как бы там ни было, октябрьский рескрипт Александра Первого новый Монарх подтверждать не стал. Да и сам Клейнмихель потерялвсякий интерес к новгородскому расследованию, едва узнал о заговоре «декабристов». Душа истового служаки и подхалима звала его в Петербург. Ведь именно там вызревало колоссальное расследование, в орбиту которого вовлекались сотни офицеров гвардии, там открывались пути для успешной «вертикальной ротации», там в скором времени могли появиться заманчивые вакансии!
Петр Андреевич Клейнмихель устремился в столицу. Новогородское расследование в одночасье лишилось своего главного двигателя. Ореол жестокого генерала перестал довлеть над судьями и следователями и абсурдность творимого ими произвола быстро сделалась очевидной даже для них. Уже 23 декабря 1825 г. из-под стражи были выпущены Мусин-Пушкин и Лялин. Какое-то время они находились под домашним арестом, затем им разрешили выезжать в имения, расположенные за городом, а потом тихо и незаметно исчез караул.
Возмущенный допущенным в отношении него произволом Мусин-Пушкин обратился с жалобой в столичный Сенат. Бывший заседатель уголовной палаты указывал в своем заявлении на то, что пробыл под стражей 9 недель, уволен от должности, опорочен и все это — без всяких к тому причин. Дело, таким образом, вышло наружу: сенатская проверка, разбирая жалобу Мусина-Пушкина никак не могла пройти мимо расследования убийства Анастасии Шумской.
Узнав о жалобе в Сенат, неожиданно проснулся губернский прокурор, поспешивший проинформировать министра юстиции о нарушении новгородской Судебной Палатой установленного законом порядка судопроизводства. Примечательно, что вплоть до января 1826 г. прокурор этих нарушений вовсе не видел, он даже умудрился не заметить того, что от чрезмерно тяжелого телесного наказания скончались 3 человека (из них 2 — несовершеннолетних); но после Нового Года главный губернский законник вдруг стал острее видеть и лучше бдить!
Министр юстиции обратился к новгородскому гражданскому губернатору с предложением объяснить допущенные нарушения. Объяснения Жеребцова прозвучали, должно быть, неубедительно, поскольку, в конце-концов, вся эта переписка оказалась в Сенате. Господам сенаторам предлогалось исследовать вопрос о злоупотреблениях, допущенных в отношении Мусина-Пушкина, и вынести заключение о правомерности действий губернской администраии. Разумеется, это привлекло внимание и к «делу Анастасии Шумской» — нельзя было судить о виновности Мусина-Пушкина не изучив обстоятельств расследования убийства домоправительницы Аракчеева.
Страница 15 из 19
