Июль 1924 г. был для жителей города Нью-Йорка очень тяжелым. Люди страдали от зноя и безветрия. Восьмилетний Фресис Макдоннел, живший в тихом районе Чарлтон Вудс на Стейтон-Айсленде, не был исключением.
Добавить в моё избранное
49 мин, 39 сек 10435
Чтобы утолить свою жажду крови, он воткнул в грудь мальчика нож и из образовавшейся глубокой раны стал высасывать кровь.
Фиш подробно описал последующие манипуляции с телом. Для использования в пищу он отделил пенис, нос и ягодицы ребенка, уши были им отрезаны ранее, их преступник тоже забрал с собою. Далее Фиш отделил голову, отрезал руки и ноги, примерно на 5 см. ниже ягодиц. Части тела он разложил по мешкам из-под картофеля: голову-в один, руки-в другой, туловище-в третий, ноги-в четвертый. В эти же мешки преступник напихал обрывки газет, оберточной бумаги, картон, кирпичи и щебень со стройки. Все четыре мешка были утоплены убийцей в районе Норт-бич.
Протокол сохранил подробное описание приготовленной гурманом пищи из человеческой плоти. Фиш потушил мясо со специями, морковью, репой, сельдереем и пр. «Это было хорошо», — оценил убийца получившееся блюдо, — Я смаковал мясо 4 дня«. Кулинара расстроило лишь то, что он не смог жевать пенис, оказавшийся слишком жестким; его он бросил в унитаз.»
Допрос 14 декабря показателен тем, что Алберт Фиш, не дождавшись вопросов детективов, сам заговорил о собственном каннибализме. Причем постарался придать своим откровениям больше отвратительных деталей, дабы убедить окружающих в том, что нормальный человек на подобное неспособен. Такое развитие событий косвенно подтверждало предположение детективов, что преступник на определенном этапе начнет симуляцию тяжелого душевного расстройства, которое будет призвано обеспечить ему освобождение от уголовного наказания. Если бы такую цель Альберт Фиш не преследовал, он бы никогда не стал рассказывать о своем каннибализме без наводящих вопросов и уж точно не признал бы его без неоспоримых улик.
На следующий день-15 декабря 1934 г.-в полицию явился еще один свидетель, опознавший в Альберте Фише преступника-педофила. Причем, человек этот рассказал о происшествии, не попавшем в полицейские сводки. Еще в 1924 г. (т. е. за 10 лет до задержания Фиша) тот пытался обманом увести в лес дочь свидетеля. Тот чудом успел вмешаться и помешать злоумышленнику; 8-летняя девочка физически не пострадала. Теперь же она и ее отец были готовы официально опознать Фиша, фотографию которого увидели в газете. Такое опознание было проведено и дело пополнилось свидетельством еще одного преступления изувера.
Фамилия свидетеля и его дочери никогда не были обнародованы, на них делались ссылки как на «свидетелей из Лонг-Айсленда». Любопытно было то, что попытка похищения девочки имела место за три дня до исчезновения Френсиса Макдоннела и территориально все это происходило не очень далеко от дома последнего. Очевидно, Фиш был раззадорен собственной неудачей и решил повторить попытку почти в том же самом месте. На официальном опознании и отец, и дочь без колебаний указали на Альберта Фиша как на человека, пытавшегося увести девочку в лес. Прошедшие десять лет не стерли в памяти этих людей отвратительный образ, вызвавший много переживаний и страхов. Сам Фиш отпираться не стал и согласился с результатами опознания. Попытку похищения он признал безоговорочно.
После появления «свидетелей из Лонг-Айсленда» стало ясно, что надлежит проверить всю статистику по преступлениям против детей в Нью-Йорке за последние три десятка лет (т. е. с момента первого задержания Алберта Фиша полицией).
Разумеется, проверку начали со случаев недавних, наиболее хорошо отложившихся в памяти детективов и свидетелей.
Быстро выяснилось, что изверг-педофил приложил свою руку как minimum к еще одному убийству. В 1932 г. в г. Фа-Рокавей исчезла 15-летняя Мэри О'Коннор. Благодаря широким розыскам тело удалось довольно скоро розыскать-во всяком случае это случилось до того, как неумолимый ход времени сделал бы невозможной установку причины смерти. На теле девушки были обнаружены многочисленные ножевые раны. Почти сразу же под подозрение попал Алберт Фиш-он занимался покраской одного из домов в г. Фа-Рокавей и нередко засматривался на Мэри О'Коннор.
Не подлежало сомнению, что Фиш нуждался в психиатрическом освидетельствовании, которое могло бы компетентно ответить на вопрос: может ли он быть юридически ответственен на совершенные преступления? указывают ли описанные им акты каннибализма на действительно присущее ему психическое заболевание или это всего лишь симуляция, призванная дать преступнику шанс избежать наказания? Для обследования Алберта Фиша были приглашены опытные нью-йоркские психиатры (7 чел.), один из которых-Фредерик Виртман, написал впоследствии большое исследование под названием «Демонстрация насилия», в котором коснулся некоторых аспектов проведенной им экспертизы по делу «Серого Человека».
Разумеется, самое пристальное внимание Виртман обратил на ближайших родственников Фиша. Для психиатра болезни родни, ее социокультурный статус, любые наследственные и поведенчесике особенности родственников, в особенности прямых-это благодатнейший материал для исследований, на основании анализа которого появляется возможность обнаружения скрытых патологий личности обследуемого.
Фиш подробно описал последующие манипуляции с телом. Для использования в пищу он отделил пенис, нос и ягодицы ребенка, уши были им отрезаны ранее, их преступник тоже забрал с собою. Далее Фиш отделил голову, отрезал руки и ноги, примерно на 5 см. ниже ягодиц. Части тела он разложил по мешкам из-под картофеля: голову-в один, руки-в другой, туловище-в третий, ноги-в четвертый. В эти же мешки преступник напихал обрывки газет, оберточной бумаги, картон, кирпичи и щебень со стройки. Все четыре мешка были утоплены убийцей в районе Норт-бич.
Протокол сохранил подробное описание приготовленной гурманом пищи из человеческой плоти. Фиш потушил мясо со специями, морковью, репой, сельдереем и пр. «Это было хорошо», — оценил убийца получившееся блюдо, — Я смаковал мясо 4 дня«. Кулинара расстроило лишь то, что он не смог жевать пенис, оказавшийся слишком жестким; его он бросил в унитаз.»
Допрос 14 декабря показателен тем, что Алберт Фиш, не дождавшись вопросов детективов, сам заговорил о собственном каннибализме. Причем постарался придать своим откровениям больше отвратительных деталей, дабы убедить окружающих в том, что нормальный человек на подобное неспособен. Такое развитие событий косвенно подтверждало предположение детективов, что преступник на определенном этапе начнет симуляцию тяжелого душевного расстройства, которое будет призвано обеспечить ему освобождение от уголовного наказания. Если бы такую цель Альберт Фиш не преследовал, он бы никогда не стал рассказывать о своем каннибализме без наводящих вопросов и уж точно не признал бы его без неоспоримых улик.
На следующий день-15 декабря 1934 г.-в полицию явился еще один свидетель, опознавший в Альберте Фише преступника-педофила. Причем, человек этот рассказал о происшествии, не попавшем в полицейские сводки. Еще в 1924 г. (т. е. за 10 лет до задержания Фиша) тот пытался обманом увести в лес дочь свидетеля. Тот чудом успел вмешаться и помешать злоумышленнику; 8-летняя девочка физически не пострадала. Теперь же она и ее отец были готовы официально опознать Фиша, фотографию которого увидели в газете. Такое опознание было проведено и дело пополнилось свидетельством еще одного преступления изувера.
Фамилия свидетеля и его дочери никогда не были обнародованы, на них делались ссылки как на «свидетелей из Лонг-Айсленда». Любопытно было то, что попытка похищения девочки имела место за три дня до исчезновения Френсиса Макдоннела и территориально все это происходило не очень далеко от дома последнего. Очевидно, Фиш был раззадорен собственной неудачей и решил повторить попытку почти в том же самом месте. На официальном опознании и отец, и дочь без колебаний указали на Альберта Фиша как на человека, пытавшегося увести девочку в лес. Прошедшие десять лет не стерли в памяти этих людей отвратительный образ, вызвавший много переживаний и страхов. Сам Фиш отпираться не стал и согласился с результатами опознания. Попытку похищения он признал безоговорочно.
После появления «свидетелей из Лонг-Айсленда» стало ясно, что надлежит проверить всю статистику по преступлениям против детей в Нью-Йорке за последние три десятка лет (т. е. с момента первого задержания Алберта Фиша полицией).
Разумеется, проверку начали со случаев недавних, наиболее хорошо отложившихся в памяти детективов и свидетелей.
Быстро выяснилось, что изверг-педофил приложил свою руку как minimum к еще одному убийству. В 1932 г. в г. Фа-Рокавей исчезла 15-летняя Мэри О'Коннор. Благодаря широким розыскам тело удалось довольно скоро розыскать-во всяком случае это случилось до того, как неумолимый ход времени сделал бы невозможной установку причины смерти. На теле девушки были обнаружены многочисленные ножевые раны. Почти сразу же под подозрение попал Алберт Фиш-он занимался покраской одного из домов в г. Фа-Рокавей и нередко засматривался на Мэри О'Коннор.
Не подлежало сомнению, что Фиш нуждался в психиатрическом освидетельствовании, которое могло бы компетентно ответить на вопрос: может ли он быть юридически ответственен на совершенные преступления? указывают ли описанные им акты каннибализма на действительно присущее ему психическое заболевание или это всего лишь симуляция, призванная дать преступнику шанс избежать наказания? Для обследования Алберта Фиша были приглашены опытные нью-йоркские психиатры (7 чел.), один из которых-Фредерик Виртман, написал впоследствии большое исследование под названием «Демонстрация насилия», в котором коснулся некоторых аспектов проведенной им экспертизы по делу «Серого Человека».
Разумеется, самое пристальное внимание Виртман обратил на ближайших родственников Фиша. Для психиатра болезни родни, ее социокультурный статус, любые наследственные и поведенчесике особенности родственников, в особенности прямых-это благодатнейший материал для исследований, на основании анализа которого появляется возможность обнаружения скрытых патологий личности обследуемого.
Страница 10 из 15
