Около деяти часов вечера 25 мая 1913 г. в небольшом немецком городке Мюлльхейме неизвестный мужчина зашел в гостиницу,принадлежавшую Питеру Клейну и распологавшуюся по адресу Вольфштрассе, 11.
Добавить в моё избранное
39 мин, 24 сек 4387
Женщина оказала упорное сопротивление и хотя получила 24 ножевые раны осталась жива. Ее сопротивлениевызвало необычайное возбуждение агрессора: впоследствии он признавался, что вечером того же дня дваждывозвращался на место своего нападения и, занимаясь онанизмом, испытывал удивительные оргазмы. В последующиедни нападавший еще несколько раз приходил на это же место и мастурбировал.
К сожалению, потерпевшая не смогла дать удовлетворительного описания преступника. Безнаказанность лишьразжигала его самонадеянность и уверенность в праве творить собственный суд над согражданами.
Оргазмы, связанные с воспоминаниями и кровавых нападениях, лишь подстегивали активность преступника. Следующей жертвой его похоти оказалась восьмилетняя Роза Охлингер, которая была убита 9 февраля 1929 г.13 — ю ударами ножа. Последний удар был нанесен во влагалище. Как показало микроскопическое исследование, этому удару предшествовали довольно сложные манипуляции преступника: он мастурбировал над агонизирующимтелом девочки, а после семяизвержения размазал сперму рукой по ее лобку и лезвию ножа. После нанесения фатальногоудара, преступник облил тело Розы бензином и поджег его.
В тот момент никто не связал воедино нападения 3 и 9 февраля. Но то, какими манипуляциями было обставлено убийствоРозы Охлингер, не оставляло у полицейских сомнений в том, что в Дюссельдорфе появился новый маньяк. Удар ножом во влагалище, да еще и обмазанным в сперме, выражал собой ярость, направленную против женщин, и символизировал половую дисфунцию убийцы. Тот факт, что отправляясь на преступление, он запасся бензином, недвусмысленно указывал на тщательную продуманностьвсех его шагов. Наверняка, преступник долго вынашивал план именно такого, изуверского нападения, лелеял его глубоковнутри себя, подстегивал себя фантазиями на эту тему. Вне всякого сомнения, коитус его не интересовал: если бы он захотел(или смог бы) изнасиловать жертву, то обстановка на месте преступления не смогла бы ему в этом помешать. Но преступникаявно волновала не физическая близость, а тот аспект тотального разрушения другой личности, что получал свое выражение визуверстве совершенного им убийства.
Не прошло и недели с момента нападения на Розу Охлингер, как произошло новое отвратительное убийство. Вечером 14 февраля1929 г. неизвестный преступник напал на 45 — летнего слесаря Шира, стоявшего на перроне вокзала и дожидавшегося поезда во Флингерн. Убийца столкнул мужчину с платформы, душил его, после чего нанес 20 ударов ножом. Он не оставил жертве шансов на спасение.
Проявляя недюжинную выдержку и полное самообладание, преступник на следующий день пришел на место убийства и обнаружив тамследователей из отдела криминальной полиции вступил с ними в разговор. В тот момент его приняли за одного из многочисленных вокзальныхзевак; когда спустя много месяцев он возьмется рассказывать полиции об этом эпизоде, ему поначалу просто не поверят и сочтут банальной бандитскойбравадой, но… специально проведенная проверка подтвердит этот рассказ. Полицейские, работавшие на вокзале 15 февраля, вспомнятэтого предупредительного мужчину в неброской одежде фабричного рабочего.
Эта серия февральских нападений взбудоражила Дюссельдорф. Полиции не удалось скрыть от прессы ужасных подробностей совершенныхпреступлений и город бурлил, обсуждая разворачивавшуюся на его глазах криминальную драму. Было очевидно, что нападения выглядятвнешне безмотивными, их жертвами мог оказаться любой человек вне зависимости от пола и возраста. Город был на грани паники исмакование газетами обстоятельств полицейских расследований лишь усиливали нервозность в обществе.
Дюссельдорфскую полицию никак нельзя было обвинить в бездействии. Во второй половине февраля и марте они проверилиогромное число подозрительных лиц на возможность совершения ими упомянутых нападений. В конце — концов, удача, вроде бы, улыбнулась сыскарям. Им удалось задержать человека, совершившего в марте 1929 г. нападение на двух женщин с веревкой в руках. Женщины сильно не пострадали, они отразили посягательство и — самое главное — смогли дать неплохие описания преступника. Последнийбыл оперативно обнаружен, задержан и опознан.
Обладатель веревочной петли носил фамилию Штаусберг. Без особенного запирательства он признал «своими» кровавые февральскиенападения. Он как будто бы гордился совершенным, не выказывая ни малейшего раскаяния. Сделанные им признательные показания быливесьма неконкрентны и сбивчивы; все, что он брался рассказывать полицейским, можно было узнать из дюссельдорфской прессы.
Это, разумеется, внушило некоторые подозрения. Штаусберга направили на психиатрическое освидетельствование и заключение врачейполностью подтвердило опасения следователей: Штаусберг являлся тяжелым шизофреником, агрессивным, не поддающимся лечению социопатом, человеком опасным для окружающих, но… не совершавшим тех нападений, которые он себе приписал.
К сожалению, потерпевшая не смогла дать удовлетворительного описания преступника. Безнаказанность лишьразжигала его самонадеянность и уверенность в праве творить собственный суд над согражданами.
Оргазмы, связанные с воспоминаниями и кровавых нападениях, лишь подстегивали активность преступника. Следующей жертвой его похоти оказалась восьмилетняя Роза Охлингер, которая была убита 9 февраля 1929 г.13 — ю ударами ножа. Последний удар был нанесен во влагалище. Как показало микроскопическое исследование, этому удару предшествовали довольно сложные манипуляции преступника: он мастурбировал над агонизирующимтелом девочки, а после семяизвержения размазал сперму рукой по ее лобку и лезвию ножа. После нанесения фатальногоудара, преступник облил тело Розы бензином и поджег его.
В тот момент никто не связал воедино нападения 3 и 9 февраля. Но то, какими манипуляциями было обставлено убийствоРозы Охлингер, не оставляло у полицейских сомнений в том, что в Дюссельдорфе появился новый маньяк. Удар ножом во влагалище, да еще и обмазанным в сперме, выражал собой ярость, направленную против женщин, и символизировал половую дисфунцию убийцы. Тот факт, что отправляясь на преступление, он запасся бензином, недвусмысленно указывал на тщательную продуманностьвсех его шагов. Наверняка, преступник долго вынашивал план именно такого, изуверского нападения, лелеял его глубоковнутри себя, подстегивал себя фантазиями на эту тему. Вне всякого сомнения, коитус его не интересовал: если бы он захотел(или смог бы) изнасиловать жертву, то обстановка на месте преступления не смогла бы ему в этом помешать. Но преступникаявно волновала не физическая близость, а тот аспект тотального разрушения другой личности, что получал свое выражение визуверстве совершенного им убийства.
Не прошло и недели с момента нападения на Розу Охлингер, как произошло новое отвратительное убийство. Вечером 14 февраля1929 г. неизвестный преступник напал на 45 — летнего слесаря Шира, стоявшего на перроне вокзала и дожидавшегося поезда во Флингерн. Убийца столкнул мужчину с платформы, душил его, после чего нанес 20 ударов ножом. Он не оставил жертве шансов на спасение.
Проявляя недюжинную выдержку и полное самообладание, преступник на следующий день пришел на место убийства и обнаружив тамследователей из отдела криминальной полиции вступил с ними в разговор. В тот момент его приняли за одного из многочисленных вокзальныхзевак; когда спустя много месяцев он возьмется рассказывать полиции об этом эпизоде, ему поначалу просто не поверят и сочтут банальной бандитскойбравадой, но… специально проведенная проверка подтвердит этот рассказ. Полицейские, работавшие на вокзале 15 февраля, вспомнятэтого предупредительного мужчину в неброской одежде фабричного рабочего.
Эта серия февральских нападений взбудоражила Дюссельдорф. Полиции не удалось скрыть от прессы ужасных подробностей совершенныхпреступлений и город бурлил, обсуждая разворачивавшуюся на его глазах криминальную драму. Было очевидно, что нападения выглядятвнешне безмотивными, их жертвами мог оказаться любой человек вне зависимости от пола и возраста. Город был на грани паники исмакование газетами обстоятельств полицейских расследований лишь усиливали нервозность в обществе.
Дюссельдорфскую полицию никак нельзя было обвинить в бездействии. Во второй половине февраля и марте они проверилиогромное число подозрительных лиц на возможность совершения ими упомянутых нападений. В конце — концов, удача, вроде бы, улыбнулась сыскарям. Им удалось задержать человека, совершившего в марте 1929 г. нападение на двух женщин с веревкой в руках. Женщины сильно не пострадали, они отразили посягательство и — самое главное — смогли дать неплохие описания преступника. Последнийбыл оперативно обнаружен, задержан и опознан.
Обладатель веревочной петли носил фамилию Штаусберг. Без особенного запирательства он признал «своими» кровавые февральскиенападения. Он как будто бы гордился совершенным, не выказывая ни малейшего раскаяния. Сделанные им признательные показания быливесьма неконкрентны и сбивчивы; все, что он брался рассказывать полицейским, можно было узнать из дюссельдорфской прессы.
Это, разумеется, внушило некоторые подозрения. Штаусберга направили на психиатрическое освидетельствование и заключение врачейполностью подтвердило опасения следователей: Штаусберг являлся тяжелым шизофреником, агрессивным, не поддающимся лечению социопатом, человеком опасным для окружающих, но… не совершавшим тех нападений, которые он себе приписал.
Страница 2 из 12
