Между 4 и 5 часами утра 19 октября 1888 в г. Ростове-на-Дону скончался Николай Федорович Максименко. В конце сентября он, находясь в г.Калаче, заболел брюшным тифом; жена перевезла его в Ростов, где больного лечил доктор Португалов. Болезнь Николая Максименко протекала вполне удовлетворительно; через две — три недели он стал заметно поправляться и в последние дни перед смертью даже начал ходить по комнате.
Добавить в моё избранное
30 мин, 58 сек 2918
18 октября 1888 г. доктор Португалов посетил больного утром и нашел его практически здоровым. Получив расчет за проведенное лечение и дав последние наставления выздоравливающему, врач уехал.
Около восьми часов вечера у Николая Максименко появилась сильная рвота. Прибывший около половины девятого доктор Португалов нашел его сильно страдающим. Не видя никакой связи происходящего с практически вылеченным тифом, доктор предположил, что причиной тошноты является недоброкачественная пища. Он прописал слабительное и средство для уменьшения боли в желудке, предпологая перейти к более решительным мерам при выяснении характера заболевания.
Перед рассветом, в пятом часу утра, все тот же доктор Португалов был еще раз приглашен к больному. Но живым Николая Максименко он уже не застал. Бывшие в доме члены семьи покойного обратились к доктору с просьбой засвидетельствовать смерть от брюшного тифа и выдать записку с указанием именно таковой причины. Подобная записка лечащего врача была необходима для захоронения тела.
Португалов отказался выдать просимую записку, заявив, что причина смерти ему не понятна и посоветовал родным умершего потребовать через полицию анатомирования тела.
В тот же день 19 октября 1888 г. Александра Егоровна Максименко обращается в полицию с жалобой на вымогательство со стороны доктора Португалова, потребовавшего за выдачу разрешения на похороны 300 рублей. Доктора подвергают формальному допросу; в своих ответах он полностью отрицает возводимый навет. В принципе, такое противостояние ничем и не могло закончиться, по сути слово вдовы получалось против слова доктора. Но в силу случившегося обострения отношений, анатомирование тела Николая Максименко делалось просто неизбежным.
Таковое состоялось 21 октября 1888 г. Производил вскрытие врач тюремной больницы Красса в присутствии помощника пристава Англиченкова, доктора Португалова, приглашенных женой покойного врачей Моргулиса и Лешкевича и понятых.
Вскрытие показало, что причиной смерти Николая Максименко явилось излияние кровянисто — серозной жидкости в грудную и сердечную полости; обнаруженные в желудке тифозные повреждения могли вызвать ослабление деятельности сердца, что привело к параличу последнего. Доктор Португалов не согласился с подобным заключением и потребовал подвергнуть внутренности умершего химическому исследованию. Сначала это требование было оставлено доктором Крассой без внимания, но после того, как к нему присоединился Англиченков, фрагменты органов все — таки были изъяты и направлены для анализа в Новочеркасскую областную аптеку.
Химической экспертизой, проведенной провизором Роллером 31 октября 1888 г., во всех представленных образцах был обнаружен сильнейший минеральный яд — мышьяк; его удельное содержание в тканях примерно в десять раз превышало безусловно смертельную для человека величину.
Так началось «дело Максименко».
Следственные власти даже не допускали мысли о самоубийстве покойного или случайном отравлении. Николай Максименко являл собой при жизни воплощенный образчик успеха и ловкости. Работая мелким приказчиком в крупном пароходстве Дубровина, занимавшемся перевозками по южным рекам России, он сумел свести короткое знакомство с дочерью хозяина — Александрой Егоровной, перспективной наследницей немалого состояния. После смерти отца она получила в свое распоряжение пай, выделенный ей по завещанию, недвижимость, средства в деньгах и ценных бумагах. Ее мать Варвара искала дочери состоятельного жениха и в Н. Максименко видела не просто досадную помеху, а личного врага. Лишь то, что в ее отсутствие дочь вступила с ним в интимные отношения, заставило мать согласиться на брак дочери. Свадьба состоялась в апреле 1885 г. Некоторое время спустя Александра Егоровна Максименко переписала на мужа дом в Ростове — на — Дону и свой пай в пароходстве. Так Николай Максименко стал в одночасье очень богат. Предположить, что такой человек мог решиться на самоубийство, значило бы пойти против здравого смысла.
Поэтому, следствие, которое повел пристав Пушкарев, первым делом обратило самое пристальное внимание на последние часы жизни Николая Федоровича Максименко. Подробным опросом всех присутствовавших в доме и сличением их показаний, удалось установить, что в семь часов вечера Александра Егоровна Максименко подавала супругу чай; он отпил половину и больше пить не стал. Чай был заварен некоей Дмитриевой; семья Дмитриевых жила подле Максименко и между соседями существовали добрые отношения. На рассвете, после смерти Николая Федоровича, супруга его в сердцах бросила упрек соседям в том, что заваренный Дмитриевой чай оказался слишком крепок и именно это послужило причиной смерти.
В высшей степени любопытными показались следователю и распущенные Александрой Максименко слухи о том, что доктор Португалов не выдал разрешение на захоронение Николая Максименко единственно потому, что добивался от нее взятки в 300 рублей.
Около восьми часов вечера у Николая Максименко появилась сильная рвота. Прибывший около половины девятого доктор Португалов нашел его сильно страдающим. Не видя никакой связи происходящего с практически вылеченным тифом, доктор предположил, что причиной тошноты является недоброкачественная пища. Он прописал слабительное и средство для уменьшения боли в желудке, предпологая перейти к более решительным мерам при выяснении характера заболевания.
Перед рассветом, в пятом часу утра, все тот же доктор Португалов был еще раз приглашен к больному. Но живым Николая Максименко он уже не застал. Бывшие в доме члены семьи покойного обратились к доктору с просьбой засвидетельствовать смерть от брюшного тифа и выдать записку с указанием именно таковой причины. Подобная записка лечащего врача была необходима для захоронения тела.
Португалов отказался выдать просимую записку, заявив, что причина смерти ему не понятна и посоветовал родным умершего потребовать через полицию анатомирования тела.
В тот же день 19 октября 1888 г. Александра Егоровна Максименко обращается в полицию с жалобой на вымогательство со стороны доктора Португалова, потребовавшего за выдачу разрешения на похороны 300 рублей. Доктора подвергают формальному допросу; в своих ответах он полностью отрицает возводимый навет. В принципе, такое противостояние ничем и не могло закончиться, по сути слово вдовы получалось против слова доктора. Но в силу случившегося обострения отношений, анатомирование тела Николая Максименко делалось просто неизбежным.
Таковое состоялось 21 октября 1888 г. Производил вскрытие врач тюремной больницы Красса в присутствии помощника пристава Англиченкова, доктора Португалова, приглашенных женой покойного врачей Моргулиса и Лешкевича и понятых.
Вскрытие показало, что причиной смерти Николая Максименко явилось излияние кровянисто — серозной жидкости в грудную и сердечную полости; обнаруженные в желудке тифозные повреждения могли вызвать ослабление деятельности сердца, что привело к параличу последнего. Доктор Португалов не согласился с подобным заключением и потребовал подвергнуть внутренности умершего химическому исследованию. Сначала это требование было оставлено доктором Крассой без внимания, но после того, как к нему присоединился Англиченков, фрагменты органов все — таки были изъяты и направлены для анализа в Новочеркасскую областную аптеку.
Химической экспертизой, проведенной провизором Роллером 31 октября 1888 г., во всех представленных образцах был обнаружен сильнейший минеральный яд — мышьяк; его удельное содержание в тканях примерно в десять раз превышало безусловно смертельную для человека величину.
Так началось «дело Максименко».
Следственные власти даже не допускали мысли о самоубийстве покойного или случайном отравлении. Николай Максименко являл собой при жизни воплощенный образчик успеха и ловкости. Работая мелким приказчиком в крупном пароходстве Дубровина, занимавшемся перевозками по южным рекам России, он сумел свести короткое знакомство с дочерью хозяина — Александрой Егоровной, перспективной наследницей немалого состояния. После смерти отца она получила в свое распоряжение пай, выделенный ей по завещанию, недвижимость, средства в деньгах и ценных бумагах. Ее мать Варвара искала дочери состоятельного жениха и в Н. Максименко видела не просто досадную помеху, а личного врага. Лишь то, что в ее отсутствие дочь вступила с ним в интимные отношения, заставило мать согласиться на брак дочери. Свадьба состоялась в апреле 1885 г. Некоторое время спустя Александра Егоровна Максименко переписала на мужа дом в Ростове — на — Дону и свой пай в пароходстве. Так Николай Максименко стал в одночасье очень богат. Предположить, что такой человек мог решиться на самоубийство, значило бы пойти против здравого смысла.
Поэтому, следствие, которое повел пристав Пушкарев, первым делом обратило самое пристальное внимание на последние часы жизни Николая Федоровича Максименко. Подробным опросом всех присутствовавших в доме и сличением их показаний, удалось установить, что в семь часов вечера Александра Егоровна Максименко подавала супругу чай; он отпил половину и больше пить не стал. Чай был заварен некоей Дмитриевой; семья Дмитриевых жила подле Максименко и между соседями существовали добрые отношения. На рассвете, после смерти Николая Федоровича, супруга его в сердцах бросила упрек соседям в том, что заваренный Дмитриевой чай оказался слишком крепок и именно это послужило причиной смерти.
В высшей степени любопытными показались следователю и распущенные Александрой Максименко слухи о том, что доктор Португалов не выдал разрешение на захоронение Николая Максименко единственно потому, что добивался от нее взятки в 300 рублей.
Страница 1 из 10
