Между 4 и 5 часами утра 19 октября 1888 в г. Ростове-на-Дону скончался Николай Федорович Максименко. В конце сентября он, находясь в г.Калаче, заболел брюшным тифом; жена перевезла его в Ростов, где больного лечил доктор Португалов. Болезнь Николая Максименко протекала вполне удовлетворительно; через две — три недели он стал заметно поправляться и в последние дни перед смертью даже начал ходить по комнате.
Добавить в моё избранное
30 мин, 58 сек 2926
Именно так этот яд и попал в тело Николая Максименко! «Это фальсификация преступления!» — патетически воскликнул адвокат. Момент этот можно было бы назвать кульминацией всего процесса, если бы, конечно, не явное попрание здравого смысла такого рода вольным допущением. Действительно, мышьяксодержащие препараты и сулема всегда хранятся вместе (в сейфе или опечатанном шкафу), поскольку это сильные яды. И аптекарь мог, наверное, вместо одной банки вытащить другую; но ему требовалось помимо этого еще и приготовить раствор. Трудно предположить, что он не прочитал надпись на ярлыке и не удостоверился с каким именно веществом работает.
В принципе, при всей своей оригинальности, теория адвоката о случайной замене сулемы мышьяком не вызвала сколь — нибудь горячего энтузиазма в зале. Сами по себе медицинские ошибки далеко нередки. И совсем неслучайно через несколько десятилетий в медицинской практике утвердился обычай подкрашивать раствор сулемы, благодаря чему он приобретал нежно — розовый цвет. Проблема заключалась в другом, а именно в том, что предположение Н. И.Холева не объясняло попадания мышьяка в органы, расположенные в грудной клетке. Даже если допустить на миг, что аптекарь действительно ошибся и выдал вместо сулемы мышъяк, то мышъяк этот в силу особенности анатомирования Николая Максименко все равно не мог попасть в сердце и легкие.
Н. И.Холев постарался объяснить и эту нестыковку. Он упомянул о явлении имбибиции (просачивание жидкости через стенки сосудов и пропитывание тканей), на котором основаны бальзамирование и приготовление консервов. Но очень трудно было поверить в то, что за два с половиной часа благодаря имбибиции мышьяк из кишечной полости смог достичь сердца; человеческое тело все — таки не промокательная бумага! Именно поэтому бальзамирование и растягивается на многие месяцы…
Адвокат и сам понимал зыбкость этих построений. Поэтому он совсем неслучайно помимо оспаривания самого факта отравления в своей заключительной речи заговорил о мотивации преступника. И тут, безусловно, он очень глубоко раскрыл подоплеку «дела Максименко».
Казалось бы, ничего необыкновенно оригинального он не сказал. Все эти аргументы и подозрения на самом деле витали в воздухе многие месяцы; но Холев собрал их воедино и сказал во всеуслышание о всех тех любопытных нюансах, что могли радикально изменить оценку роли обвиняемых.
В самом деле, зачем Александре Егоровне Максименко убивать мужа, если с его смертью, она превращалась почти в нищенку? А если все — таки и убивать, то почему бы не озаботиться перед тем завещанием в свою пользу? Зачем оставлять нетронутыми лекарства, прописанные Португаловым? Настоящий убийца сорвал бы этикетки, вылил бы капли и микстуру в окно и сказал бы, больной все выпилЕЕсли бы Александра Максименко действительно отравила своего мужа, никогда бы она не заявила в полицию о вымогательстве лечащим врачом денег; напротив, она бы дала ему денег и твердила бы на всех углах о глубокой честности и порядочности доктора Португалова. Если Александра Максименко и Аристарх Резников действительно любовники, отравившие мужа, то не пошла бы она жить в его семью на несколько дней сразу после смерти НиколаяЕЗачем действовать столь неосторожно и раздражать общественное мнение провинциального городка?
Александру Максименко, выражаясь современным нам языком, подставили. Кто — то умный и хладнокровный оценил ситуацию и воспользовался ею к своей выгоде, предусмотрительно рассудив, что жена покойного и Аристарх Резников привлекут к себе всеобщее внимание и уберегут тем самым настоящего убийцу от разоблачения. Кто мог быть этим умным и хладнокровным убийцей?
Адвокат взялся назвать его. Конечно, Н. И.Холев нарушал традиционное разделение ролей, ни его это была задача, а прокурора, но обстоятельства дела требовали от него ясности и завершенности формулировок; замолчать на полуслове, коснувшись этой темы, он не мог.
«Кто же другой мог иметь интерес в смерти Н. Максименко?» — спросил адвокат, — Есть два лица, для которых смерть Максименко могла представлять известный интерес. Одно из этих лиц — родной брат умершего, Антонин, который знал о приобретении Николаем всего состояния, который так поспешно утвердился в правах наследства к этому стотысячному состоянию и предъявил даже иск к товариществу Дубровиных об отчете и дивиденте. Другое лицо — Варвара Дубровина — теща, одна из типичнейших и несноснейших в мире тещь! Мне возразят: да ведь ни Антонина Максименко, ни Варвары Дубровиной 18 октября в доме не было! Но, господа, кроме виновников физических закону известны виновники интеллектуальные — подговорщики, подстрекатели Разве немыслимо предположение, что руки истинного убийцыЕмогли быть удлинены другими, преданными руками?
Думается, что именно где-то в этой зыбкой области неопределенных предположений и лежит правда о виновнике гибели Николая Максименко. Также посчитали и присяжные.
В принципе, при всей своей оригинальности, теория адвоката о случайной замене сулемы мышьяком не вызвала сколь — нибудь горячего энтузиазма в зале. Сами по себе медицинские ошибки далеко нередки. И совсем неслучайно через несколько десятилетий в медицинской практике утвердился обычай подкрашивать раствор сулемы, благодаря чему он приобретал нежно — розовый цвет. Проблема заключалась в другом, а именно в том, что предположение Н. И.Холева не объясняло попадания мышьяка в органы, расположенные в грудной клетке. Даже если допустить на миг, что аптекарь действительно ошибся и выдал вместо сулемы мышъяк, то мышъяк этот в силу особенности анатомирования Николая Максименко все равно не мог попасть в сердце и легкие.
Н. И.Холев постарался объяснить и эту нестыковку. Он упомянул о явлении имбибиции (просачивание жидкости через стенки сосудов и пропитывание тканей), на котором основаны бальзамирование и приготовление консервов. Но очень трудно было поверить в то, что за два с половиной часа благодаря имбибиции мышьяк из кишечной полости смог достичь сердца; человеческое тело все — таки не промокательная бумага! Именно поэтому бальзамирование и растягивается на многие месяцы…
Адвокат и сам понимал зыбкость этих построений. Поэтому он совсем неслучайно помимо оспаривания самого факта отравления в своей заключительной речи заговорил о мотивации преступника. И тут, безусловно, он очень глубоко раскрыл подоплеку «дела Максименко».
Казалось бы, ничего необыкновенно оригинального он не сказал. Все эти аргументы и подозрения на самом деле витали в воздухе многие месяцы; но Холев собрал их воедино и сказал во всеуслышание о всех тех любопытных нюансах, что могли радикально изменить оценку роли обвиняемых.
В самом деле, зачем Александре Егоровне Максименко убивать мужа, если с его смертью, она превращалась почти в нищенку? А если все — таки и убивать, то почему бы не озаботиться перед тем завещанием в свою пользу? Зачем оставлять нетронутыми лекарства, прописанные Португаловым? Настоящий убийца сорвал бы этикетки, вылил бы капли и микстуру в окно и сказал бы, больной все выпилЕЕсли бы Александра Максименко действительно отравила своего мужа, никогда бы она не заявила в полицию о вымогательстве лечащим врачом денег; напротив, она бы дала ему денег и твердила бы на всех углах о глубокой честности и порядочности доктора Португалова. Если Александра Максименко и Аристарх Резников действительно любовники, отравившие мужа, то не пошла бы она жить в его семью на несколько дней сразу после смерти НиколаяЕЗачем действовать столь неосторожно и раздражать общественное мнение провинциального городка?
Александру Максименко, выражаясь современным нам языком, подставили. Кто — то умный и хладнокровный оценил ситуацию и воспользовался ею к своей выгоде, предусмотрительно рассудив, что жена покойного и Аристарх Резников привлекут к себе всеобщее внимание и уберегут тем самым настоящего убийцу от разоблачения. Кто мог быть этим умным и хладнокровным убийцей?
Адвокат взялся назвать его. Конечно, Н. И.Холев нарушал традиционное разделение ролей, ни его это была задача, а прокурора, но обстоятельства дела требовали от него ясности и завершенности формулировок; замолчать на полуслове, коснувшись этой темы, он не мог.
«Кто же другой мог иметь интерес в смерти Н. Максименко?» — спросил адвокат, — Есть два лица, для которых смерть Максименко могла представлять известный интерес. Одно из этих лиц — родной брат умершего, Антонин, который знал о приобретении Николаем всего состояния, который так поспешно утвердился в правах наследства к этому стотысячному состоянию и предъявил даже иск к товариществу Дубровиных об отчете и дивиденте. Другое лицо — Варвара Дубровина — теща, одна из типичнейших и несноснейших в мире тещь! Мне возразят: да ведь ни Антонина Максименко, ни Варвары Дубровиной 18 октября в доме не было! Но, господа, кроме виновников физических закону известны виновники интеллектуальные — подговорщики, подстрекатели Разве немыслимо предположение, что руки истинного убийцыЕмогли быть удлинены другими, преданными руками?
Думается, что именно где-то в этой зыбкой области неопределенных предположений и лежит правда о виновнике гибели Николая Максименко. Также посчитали и присяжные.
Страница 9 из 10
