Профессор одного из медицинских университетов, Сафонов Александр Константинович, пожилой мужчина лет шестидесяти лежал в своей кровати и с нервозностью поглядывал на часы. Длинная стрелка часов минуту за минутой преодолевала положенный интервал с быстротечной скоростью, приближая начало очередного дня.
Добавить в моё избранное
23 мин, 54 сек 923
На радость профессора этого добра и здесь было достаточно. Спустя десять минут профессор уже находился за столом одного из ресторанов на Ленинском проспекте. Расположился доктор возле окна с прекрасным видом на проспект. Чуть поодаль сидел музыкант исполняя на рояле один из грустных вальсов Шопенна, вокруг суетились официанты, зал был немноголюден. Заказав мясо-по французски и бутылочку «Аринэ» 4-х летней выдержки, профессор в прекрасном расположении духа продолжал смотреть в окно. Вид людей спешащих по своим делам на фоне многоэтажек завораживал профессора. Находясь здесь в центре Москвы, восседая на стуле будто на троне, и попивая пусть не очень уж и дорогой коньяк, он чувствовал себя важным человеком. Нарушил покой Александра Константиновича официант. С театральной, натянутой улыбкой на губах он принес профессору заказанное им блюдо. Врач прекрасно понимал, что услужливое лицо — это часть работы молодого парня, и что на деле тот вовсе не восторгается им. И посему профессор счел уместным использовать небрежный жест рукой, дав понять официанту чтобы тот скрылся и немедленно. Официант в ответ попытался улыбнутся, но чувство гордости было несомненно задето наглым профессором. Выпивая рюмку за рюмкой профессор начинал походить на обычного пьяницу. В пьяных глазах была видна вся его сущность. Лоснящееся от пота лицо, с каждой новой дозой алкоголя изображало недовольство, злобу и желание совершить очередной гадкий поступок. В полном одиночестве и погруженный в свои мысли профессор рассуждал о несправедливости этого мира. Допивая вторую бутылку коньяка он решил, что с него пожалуй хватит. Алкоголь сделал свое дело. Профессор был доведен до очередного приступа ненависти, и похоже вот-вот она могла перерасти в ярость. Выступающие вены на шее и покрасневшее лицо могли свидетельствовать об этом.
— Эй, халдей, — гневно обратился профессор к стоящему возле соседнего столика официанту — принеси мне счет, да поторопись!
Присев обратно за свой стол в ожидании счета профессор вновь устремил свой взор в окно. Пианист играл «Лунную сонату» Бетховена. За окном суета проспекта успокаивалась. Начинало вечереть. Город медленно, но верно готовился отойти ко сну, если это сравнение можно считать уместным в отношении крупного мегаполиса. Профессор наблюдал в окно около минуты, но ему казалось будто время вновь замедлилось. Доктор среди идущих повсюду людей, в суете города обратил внимание на девочку. На вид ей было не больше четырнадцати лет. Проходя мимо, она внезапно остановилась, будто увидела перед собой огромную яму и боялась провалиться. В левой руке ее был черный фломастер, в правой несколько гвоздик. Профессор не мог разглядеть точного числа. Ее светлые волосы, казалось меняли свой цвет будто ящерица-хамелеон меняла цвет своего тела. Из светлых они становились огненно-рыжими, медленно поворачивая лицо к профессору, он заметил что радужка ее глаз белого цвета. Девочка приближаясь к окну, трясущейся рукой начала водить фломастером по стеклу, издавая мерзкий скрежет. Казалось профессор был готов оглохнуть прямо сейчас лишь бы она прекратила. Настолько невыносимы были эти звуки. Все ее тело начинало с каждой секундой все сильнее биться в судорогах и рука девочки продолжала писать на окне. Перед глазами профессора появилась надпись написанная задом наперед:«Добро пожаловать в ад». В ту же секунду он схватился за сердце, капли пота ручьем текли по его лицу, дыхание профессора было коротким, но глубоким. Из глаз девочки хлынула кровь. Струи крови без остановки брызгали на стекло стирая надпись. Спустя мгновение она исчезла, было похоже что провалилась в яму. Профессор упал на стул одной рукой держась за сердце и второй беспорядочно рыская по столу. Сам не понимая, что происходит профессор продолжал находиться в полном недоумении, осматривая зал. Малочисленные посетители ресторана, мирно сидели вокруг и приятно проводили время за ужином в беседе друг с другом. «Неужели снова никто ничего не видел»-пронеслась мысль в голове профессора. Александр Константинович быстро вскочил и устремился в сторону выхода. Его окликнул уже знакомый ему голос официанта, просивший оплатить счет. Профессор остановившись на мгновение достал из бумажника пару тысяч, небрежно вручил официанту и продолжил движение к выходу. Ленинский проспект почти обезлюдел. На улице смеркалось. Александр Константинович свернув во дворы долгое время беспорядочно шел в неизвестном направлении. Путь был таким же беспорядочным как и мысли в его голове. Придя немного в себя профессор вспомнил своего друга. Тот не раз убеждал посетить коллегу больничный храм возле соседней лечебницы. Той самой где когда-то они трудились вдвоем. Заверяя того, что каждый рано или поздно обязательно придет в храм. Дорога к богу у многих бывает тернистой и тяжелой. Профессор в своих умозаключениях пришел к выводу, что его время пришло. Он прыгнул в проходящий мимо трамвай и уселся в заднюю часть вагона.
— Эй, халдей, — гневно обратился профессор к стоящему возле соседнего столика официанту — принеси мне счет, да поторопись!
Присев обратно за свой стол в ожидании счета профессор вновь устремил свой взор в окно. Пианист играл «Лунную сонату» Бетховена. За окном суета проспекта успокаивалась. Начинало вечереть. Город медленно, но верно готовился отойти ко сну, если это сравнение можно считать уместным в отношении крупного мегаполиса. Профессор наблюдал в окно около минуты, но ему казалось будто время вновь замедлилось. Доктор среди идущих повсюду людей, в суете города обратил внимание на девочку. На вид ей было не больше четырнадцати лет. Проходя мимо, она внезапно остановилась, будто увидела перед собой огромную яму и боялась провалиться. В левой руке ее был черный фломастер, в правой несколько гвоздик. Профессор не мог разглядеть точного числа. Ее светлые волосы, казалось меняли свой цвет будто ящерица-хамелеон меняла цвет своего тела. Из светлых они становились огненно-рыжими, медленно поворачивая лицо к профессору, он заметил что радужка ее глаз белого цвета. Девочка приближаясь к окну, трясущейся рукой начала водить фломастером по стеклу, издавая мерзкий скрежет. Казалось профессор был готов оглохнуть прямо сейчас лишь бы она прекратила. Настолько невыносимы были эти звуки. Все ее тело начинало с каждой секундой все сильнее биться в судорогах и рука девочки продолжала писать на окне. Перед глазами профессора появилась надпись написанная задом наперед:«Добро пожаловать в ад». В ту же секунду он схватился за сердце, капли пота ручьем текли по его лицу, дыхание профессора было коротким, но глубоким. Из глаз девочки хлынула кровь. Струи крови без остановки брызгали на стекло стирая надпись. Спустя мгновение она исчезла, было похоже что провалилась в яму. Профессор упал на стул одной рукой держась за сердце и второй беспорядочно рыская по столу. Сам не понимая, что происходит профессор продолжал находиться в полном недоумении, осматривая зал. Малочисленные посетители ресторана, мирно сидели вокруг и приятно проводили время за ужином в беседе друг с другом. «Неужели снова никто ничего не видел»-пронеслась мысль в голове профессора. Александр Константинович быстро вскочил и устремился в сторону выхода. Его окликнул уже знакомый ему голос официанта, просивший оплатить счет. Профессор остановившись на мгновение достал из бумажника пару тысяч, небрежно вручил официанту и продолжил движение к выходу. Ленинский проспект почти обезлюдел. На улице смеркалось. Александр Константинович свернув во дворы долгое время беспорядочно шел в неизвестном направлении. Путь был таким же беспорядочным как и мысли в его голове. Придя немного в себя профессор вспомнил своего друга. Тот не раз убеждал посетить коллегу больничный храм возле соседней лечебницы. Той самой где когда-то они трудились вдвоем. Заверяя того, что каждый рано или поздно обязательно придет в храм. Дорога к богу у многих бывает тернистой и тяжелой. Профессор в своих умозаключениях пришел к выводу, что его время пришло. Он прыгнул в проходящий мимо трамвай и уселся в заднюю часть вагона.
Страница 5 из 7
