Ещё не покинула землю ночная прохлада, ещё звёзды золотятся в небе… А над горизонтом показалось солнце, окрашивая серые облака в жёлто-оранжевые тона и разбрасывая свет лучей по земле. Отбрасывая извилистые тени, причудливо исчертив ими землю, солнце залило светом скалы с множеством теней от камней, кустарников и прыгающих, пробудившихся животных. Особо азартные и молодые бросаются на тени от своих соплеменников, играя с ними и будя своё воображение…
Добавить в моё избранное
5 мин, 56 сек 1074
Отдавая должное многогранности мира, нельзя служить одной и только одной его грани. Зло — оправа, внешняя основа добра, но иногда они меняются местами…
Без тьмы нет света… Добро ли, свет ли, истина ли… Познавая грань, забывая о це-лом — скатываемся к заблуждению. И тогда мы теряем познанную крупицу смысла и, те-ряя его, превращаем все в игру и служение иллюзии. Мы колеблемся маятником от полного всепрощения и бездействий, к злобе и насилию.
Вселенский Разум, как шахматист, играющий сам собой, где побеждает Бог — белыми, где побеждает Дьявол — чёрными. А человек — фигура, наречённая на ту или иную роль в пределах игры, её правил и поля. Всему дано свое место и своя малая крупица смысла. Но, не познав её, пешка так и останется пешкой.
Рафинируя восприятие, недопустимо забрызгивать грязью рядом идущего. Каждому свое… но, изменяя себя, невозможно не изменять мир. Иначе познание умрет вместе с те-лесной оболочкой. Аскетизм и самоозарение йогов — пусты, если не делиться искрой сво-его знания с ближним, не облагораживая и не ведя его за собой. Иначе всё — игра, танго с тенью…
Без золота не было бы прекрасного перстня с алмазом.
Пищу нужно подавать на блюде, иначе она растечется, и останется жалкое её подо-бие. И тогда сознание падёт до примитивного и плоского, растечётся как пища без блю-да… И тогда вновь мандала из миллиона разноцветных песчинок…
Путь постижения смысла интересен и увлекателен, но безмерно страшно преддверие постижения и страшна встреча. Всегда приятней, при всём неведении, брожение в тумане, чем выход из него и столкновение с предметом поиска во всей его полноте.
Необъективность слов имеет вкус субъективного — каждый понимает так, как ему ближе и проще.
Разучиться мечтать, все равно, что обрести вечную жизнь без смысла существования.
Танец. Это танго с тенью, вечно ускользающей и недосягаемой, чарующей тайной и манящей неведомым. Близко, как хвост жар-птицы и не досягаемо, как свет далёкой пуль-сирующей звезды. Недосягаемость увлекает, недосягаемость огорчает. И устав от погони и вращенья — придумываем «па» танца, искусственные координаты и цели. Координаты множатся, цели растут, растёт и антология танца. Придумываем новые«па», сложнее и сложнее… И добившись к концу дней своих, придуманного нами же, уходим в мир иной умиротворенными и, возможно, за новой искусственной целью, так и не познав ни сути, ни смысла… Игра увлекает — это она становится смыслом! И… всё лишь хвост жар-птицы. А птица где? Ты не тороплив в своем мудром величии, а она летает… и быстро. Она кружит и кружит, как танец, как танго…
Смысл и Истина — огонь, можно ли огонь давать ребенку? Для этого нужно пройти путь поиска смысла и осмысления самости. Что можно дать не прошедшему этот путь и не заглянувшему в бездонный колодец собственной души? В какой извращенной форме может быть понято твое постижение. Но, не делая попыток передать познанное, мы лиша-емся смысла достижений и тогда — танго с тенью…
Ты его не понимаешь по тому, что он понимает то, чего ты еще не понимаешь!
Без тьмы нет света… Добро ли, свет ли, истина ли… Познавая грань, забывая о це-лом — скатываемся к заблуждению. И тогда мы теряем познанную крупицу смысла и, те-ряя его, превращаем все в игру и служение иллюзии. Мы колеблемся маятником от полного всепрощения и бездействий, к злобе и насилию.
Вселенский Разум, как шахматист, играющий сам собой, где побеждает Бог — белыми, где побеждает Дьявол — чёрными. А человек — фигура, наречённая на ту или иную роль в пределах игры, её правил и поля. Всему дано свое место и своя малая крупица смысла. Но, не познав её, пешка так и останется пешкой.
Рафинируя восприятие, недопустимо забрызгивать грязью рядом идущего. Каждому свое… но, изменяя себя, невозможно не изменять мир. Иначе познание умрет вместе с те-лесной оболочкой. Аскетизм и самоозарение йогов — пусты, если не делиться искрой сво-его знания с ближним, не облагораживая и не ведя его за собой. Иначе всё — игра, танго с тенью…
Без золота не было бы прекрасного перстня с алмазом.
Пищу нужно подавать на блюде, иначе она растечется, и останется жалкое её подо-бие. И тогда сознание падёт до примитивного и плоского, растечётся как пища без блю-да… И тогда вновь мандала из миллиона разноцветных песчинок…
Путь постижения смысла интересен и увлекателен, но безмерно страшно преддверие постижения и страшна встреча. Всегда приятней, при всём неведении, брожение в тумане, чем выход из него и столкновение с предметом поиска во всей его полноте.
Необъективность слов имеет вкус субъективного — каждый понимает так, как ему ближе и проще.
Разучиться мечтать, все равно, что обрести вечную жизнь без смысла существования.
Танец. Это танго с тенью, вечно ускользающей и недосягаемой, чарующей тайной и манящей неведомым. Близко, как хвост жар-птицы и не досягаемо, как свет далёкой пуль-сирующей звезды. Недосягаемость увлекает, недосягаемость огорчает. И устав от погони и вращенья — придумываем «па» танца, искусственные координаты и цели. Координаты множатся, цели растут, растёт и антология танца. Придумываем новые«па», сложнее и сложнее… И добившись к концу дней своих, придуманного нами же, уходим в мир иной умиротворенными и, возможно, за новой искусственной целью, так и не познав ни сути, ни смысла… Игра увлекает — это она становится смыслом! И… всё лишь хвост жар-птицы. А птица где? Ты не тороплив в своем мудром величии, а она летает… и быстро. Она кружит и кружит, как танец, как танго…
Смысл и Истина — огонь, можно ли огонь давать ребенку? Для этого нужно пройти путь поиска смысла и осмысления самости. Что можно дать не прошедшему этот путь и не заглянувшему в бездонный колодец собственной души? В какой извращенной форме может быть понято твое постижение. Но, не делая попыток передать познанное, мы лиша-емся смысла достижений и тогда — танго с тенью…
Ты его не понимаешь по тому, что он понимает то, чего ты еще не понимаешь!
Страница 2 из 2
