Какие только мысли не лезут в голову человеку, когда он вечером остаётся один. Особенно, если этот человек женщина.
Добавить в моё избранное
19 мин, 10 сек 18319
Так я ещё никогда не встречал утро…
Меня разбудил чей-то беспрерывный стон. Голова раскалывалась, будто треснула. Раскрывая глаза, я болезненно ощутил сильнейший отёк, заливший мне левый глаз или то, что от него осталось. Опрокинув немного назад голову через острую боль в шее, я пробовал разглядеть вторым глазом где я нахожусь и кто тут так тяжело стонет.
— Бад… это ты?
— Да, я, — простонал он.
— Где мы?
— В сарае…
— А Саймон?
— От него нам остался зажаренный на вчерашнем костре жирный кусок мяса. Ты проголодался?
— Не смешно, Бад. Совсем не смешно.
— Мне тоже, — он опять сильно застонал и я услышал свист его дыхания.
— Ты ранен? — я начал медленно подниматься на локоть, который был свезён до кости и кровоточил.
— Да, — кашляя, отвечал Бад. — Кто-то во время драки мне в бок воткнул небольшой, но очень острый нож и забыл его там. Я смог его недавно вытащить и, стало быть, мы вооружены.
Мне с большим трудом удалось сесть, головокружение и тошнота накатили одновременно. Я облокотился спиной о деревянную стену сарая и наконец-то увидел Бада. Он был настолько бледен, что стало понятно о невозвратимом количестве потерянной им крови, стекавшей по животу и ногам. Бад сидел в собственной кровавой луже, которая растекалась по земляному полу, медленно впитываясь в него. Баду оставалось недолго.
— Тебе повезло, что они тебя сразу вырубили, и ты не сопротивлялся, — с тяжёлым дыханием выговорил Бад. Глаз — фигня. Главное, что у тебя ноги целы, а с одним глазом дорогу найдёшь…
— Что произошло, Бад, и где наш великан?
— Я же уже сказал, что вот он, — Бад чуть дёрнул ногой, указывая ступнёй на что-то, валяющееся в пыльном углу. — Нам его подали вчера на поздний ужин, тёплого.
Я вгляделся и увидел часть поджаренной человеческой голени, покрытую обуглившимися на костре волосами.
— Да, друг, мы попали к пожирателям мертвечины, — через силу комментировал Бад, продолжая всё громче хрипеть и истекать кровью. — А самое страшное то, что когда они пытались схватить Саймона, он узнал среди них родного братца, который без малейшего сожаления застрелил великана. Думаю, поэтому полиция никого тут и не ищет. Здоровяк, видимо, или знал, или догадывался, что родственник его помешан на секте, но нас не предупредил.
— Они его съели?
— Да, они, привязав меня к дереву, наглядно продемонстрировали мне на нём то, что будет с нами. Традиции у них тут такие.
— Ясно, — продолжая смотреть на ногу Саймона, произнёс я. — Если бы он не влюбился в Несси, то он бы так и продолжал не замечать шалости брата. Роковая любовь привела его прямо на шабаш, и он в помощь захватил с собой нас.
— Отлично, — глубоко выдохнул Бад. — Вот теперь всё сошлось и никаких сказок… Я начинаю мёрзнуть, а значит, подыхаю.
Я смог встать на ноги и, пошатываясь, подошёл к Баду, наступив нечаянно босой ногой в его кровь на земле. Потом сел рядом с ним и обнял за плечи. Бад зарыдал и, собрав последние силы, сказал:
— Я сейчас умру, но пока эти мрази после утренней не захотели жрать, тебе нужно срочно копать ножом подкоп и валить отсюда. Нож лежит на полу за моею спиной.
— Нет, Бад, нет.
— Это… нужно остановить…
Он тяжело выдохнул воздух и замер.
Последние слова Бада стали клятвой, давшей так мне необходимые силы для борьбы не только за свою жизнь, но и за жизни всех кто ещё может пострадать от этих выродков.
Уложив Бада на пол и прикрыв ему глаза, я взял в руки нож, прервавший жизнь моего друга. Где-то за дверью начинали слышаться голоса просыпающихся фанатиков. Расслышав чей-то смех, я с неистовой злостью на свою беспомощность бросился копать себе выход.
Земля легко поддавалась лезвию, и я быстро углублял ход. Разгребая ладонями землю, я отбрасывал её в сторону и, прищуриваясь, наблюдал единственным глазом за глупым солнечным лучом, с обратной стороны пролезающим по моим рукам в сарай. Ещё немного, чуть-чуть и можно будет попробовать просунуться туда. Главное, чтобы голова пролезла.
Вдруг, я услышал неторопливые шаги, остановившиеся в нескольких метрах у двери. Запах прикуренной сигареты подсказал мне, что можно успеть приготовиться к предстоящей встрече. Только бы без шума. Встав у двери вдоль стены, я крепко сжал рукоятку ножа.
Через минуту дверь открылась, и я мгновенно со всего размаха воткнул лезвие в появившееся передо мной горло гостя. Я не видел и не помню ни его лица, ни во что он был одет. Только его рост и вес запомнили мои руки: левая — та, что била, а правая — та, что схватила его за шиворот и, протолкнув дальше в сарай, аккуратно швырнула на пол, боясь потревожить остальных любителей человечины. Забрав у ещё подёргивающегося на животе полуживого трупа уже ему ненужное ружьё я, быстро прикрыв дверь, кинулся к уже почти выкопанному ходу, уходить через дверь было рискованно.
Меня разбудил чей-то беспрерывный стон. Голова раскалывалась, будто треснула. Раскрывая глаза, я болезненно ощутил сильнейший отёк, заливший мне левый глаз или то, что от него осталось. Опрокинув немного назад голову через острую боль в шее, я пробовал разглядеть вторым глазом где я нахожусь и кто тут так тяжело стонет.
— Бад… это ты?
— Да, я, — простонал он.
— Где мы?
— В сарае…
— А Саймон?
— От него нам остался зажаренный на вчерашнем костре жирный кусок мяса. Ты проголодался?
— Не смешно, Бад. Совсем не смешно.
— Мне тоже, — он опять сильно застонал и я услышал свист его дыхания.
— Ты ранен? — я начал медленно подниматься на локоть, который был свезён до кости и кровоточил.
— Да, — кашляя, отвечал Бад. — Кто-то во время драки мне в бок воткнул небольшой, но очень острый нож и забыл его там. Я смог его недавно вытащить и, стало быть, мы вооружены.
Мне с большим трудом удалось сесть, головокружение и тошнота накатили одновременно. Я облокотился спиной о деревянную стену сарая и наконец-то увидел Бада. Он был настолько бледен, что стало понятно о невозвратимом количестве потерянной им крови, стекавшей по животу и ногам. Бад сидел в собственной кровавой луже, которая растекалась по земляному полу, медленно впитываясь в него. Баду оставалось недолго.
— Тебе повезло, что они тебя сразу вырубили, и ты не сопротивлялся, — с тяжёлым дыханием выговорил Бад. Глаз — фигня. Главное, что у тебя ноги целы, а с одним глазом дорогу найдёшь…
— Что произошло, Бад, и где наш великан?
— Я же уже сказал, что вот он, — Бад чуть дёрнул ногой, указывая ступнёй на что-то, валяющееся в пыльном углу. — Нам его подали вчера на поздний ужин, тёплого.
Я вгляделся и увидел часть поджаренной человеческой голени, покрытую обуглившимися на костре волосами.
— Да, друг, мы попали к пожирателям мертвечины, — через силу комментировал Бад, продолжая всё громче хрипеть и истекать кровью. — А самое страшное то, что когда они пытались схватить Саймона, он узнал среди них родного братца, который без малейшего сожаления застрелил великана. Думаю, поэтому полиция никого тут и не ищет. Здоровяк, видимо, или знал, или догадывался, что родственник его помешан на секте, но нас не предупредил.
— Они его съели?
— Да, они, привязав меня к дереву, наглядно продемонстрировали мне на нём то, что будет с нами. Традиции у них тут такие.
— Ясно, — продолжая смотреть на ногу Саймона, произнёс я. — Если бы он не влюбился в Несси, то он бы так и продолжал не замечать шалости брата. Роковая любовь привела его прямо на шабаш, и он в помощь захватил с собой нас.
— Отлично, — глубоко выдохнул Бад. — Вот теперь всё сошлось и никаких сказок… Я начинаю мёрзнуть, а значит, подыхаю.
Я смог встать на ноги и, пошатываясь, подошёл к Баду, наступив нечаянно босой ногой в его кровь на земле. Потом сел рядом с ним и обнял за плечи. Бад зарыдал и, собрав последние силы, сказал:
— Я сейчас умру, но пока эти мрази после утренней не захотели жрать, тебе нужно срочно копать ножом подкоп и валить отсюда. Нож лежит на полу за моею спиной.
— Нет, Бад, нет.
— Это… нужно остановить…
Он тяжело выдохнул воздух и замер.
Последние слова Бада стали клятвой, давшей так мне необходимые силы для борьбы не только за свою жизнь, но и за жизни всех кто ещё может пострадать от этих выродков.
Уложив Бада на пол и прикрыв ему глаза, я взял в руки нож, прервавший жизнь моего друга. Где-то за дверью начинали слышаться голоса просыпающихся фанатиков. Расслышав чей-то смех, я с неистовой злостью на свою беспомощность бросился копать себе выход.
Земля легко поддавалась лезвию, и я быстро углублял ход. Разгребая ладонями землю, я отбрасывал её в сторону и, прищуриваясь, наблюдал единственным глазом за глупым солнечным лучом, с обратной стороны пролезающим по моим рукам в сарай. Ещё немного, чуть-чуть и можно будет попробовать просунуться туда. Главное, чтобы голова пролезла.
Вдруг, я услышал неторопливые шаги, остановившиеся в нескольких метрах у двери. Запах прикуренной сигареты подсказал мне, что можно успеть приготовиться к предстоящей встрече. Только бы без шума. Встав у двери вдоль стены, я крепко сжал рукоятку ножа.
Через минуту дверь открылась, и я мгновенно со всего размаха воткнул лезвие в появившееся передо мной горло гостя. Я не видел и не помню ни его лица, ни во что он был одет. Только его рост и вес запомнили мои руки: левая — та, что била, а правая — та, что схватила его за шиворот и, протолкнув дальше в сарай, аккуратно швырнула на пол, боясь потревожить остальных любителей человечины. Забрав у ещё подёргивающегося на животе полуживого трупа уже ему ненужное ружьё я, быстро прикрыв дверь, кинулся к уже почти выкопанному ходу, уходить через дверь было рискованно.
Страница 5 из 6
