В среду ночью выехал из Лоса в Нью-Йорк. Хонда, взятая напрокат вела себя хорошо, видимо предидущие водилы не сильно насиловали эту японку. Дорога утомляла, нередко останавливался, очень хотелось спать. Но на долгие привалы не было времени: в Нью-Йорке меня ждало целое семейство и куча друзей — готовились справлять папин день рождения в Континентале. Решил всем доказать, что смогу доехать за шесть, а то и меньше дней, вместо стандартных семи.
Добавить в моё избранное
2 мин, 42 сек 11648
Ровно через сто сорок пять часов и три тысячи миль, я въехал в Большое Яблоко. Ура! Я победил! Заехал за цветами для мамы, кое-как припарковался возле дома, наскоро пообнимался и поцеловался со всеми домашними и упал замертво на кровать. Проспал почти двенадцать часов. Хорошо, что успел поставить телефон на молчанку — тот трезвонил как угорелый, друганы хотели убедиться, что мама не обманула и я действительно доехал за шесть дней.
Вечером в четверг, мы всей семьёй пили водку, ели икру и танцевали до упаду. Я пил очень много, больше обычного. Меня просили остановиться, но я и не собирался. Что было потом — не помню. Полное затмение. Проснулся от жуткого холода и боли в затёкших конечностях. Открыв глаза, увидел что лежу на мраморном полу и на меня со всех сторон дует жуткий, противный ветер. Вокруг было пусто и тихо, во рту — сухо и противно, голова болела, в животе тошнило. Всё стандартно.
Так где же я? Это вокзал или аэропорт? А, точно, Джэй Эф Кей, узнаю, узнаю. Я с трудом поднялся и огляделся — разбросанные пустые тележки без чемоданов, какие-то листовки, то и дело взлетающие и приземляющиеся на скамейки и автоматы с газировкой. Абсолютно никого. Прям как в фильмах — катастрофах. В этот момент я услышал чей-то всхлип. Присмотрелся, на другом конце терминала виднелась одинокая фигура. Я подошёл поближе, понял что это девушка, которая к тому времени уже плакала. Молодая, в черном платке на голове и с красным у носа.
Странное сочетание, сразу вспомнил Алису, Красное на чёрном, Кинчев прямо так и запел у меня в голове.
Замолчи, Костя и так башка трещит.
-Excuse me, are you ok?, спросил я на чистом албанском.
— Ой, вы меня так напугали!, — сказала она на чистом русском, вздрогнув.
— Да ладно, не может быть, — осмелел я, В опустевшем аэропорту, два человека и оба русских? Каковы шансы!?
— Значит судьба, — вытирая слёзы, улыбнулась девушка.
А она очень даже ничего, прикинул я. Светло-рыжий цвет волос, карие глаза, нежные руки. Немного бледновата, но это наверное от того, что плакала.
— Меня Серж зовут, — представился я и протянул руку.
— А меня Ирина, — сказала она и протянула свою.
Холодная, как лёд!
— Боже, Вы совсем замёрзли! — посочувствовал я.
— Ну мне не привыкать, я часто мёрзну, — смутилась Ирина.
Я только пожал плечами.
— А почему плачете?
— Я братика с сестричкой потеряла, Борюсика и Сонечку.
— Да Вы что, а когда потеряли-то?
— Бореньку в 2002, а Сонечку в 2007.
— Ничего не понимаю, девять лет и четыре года соответсвенно, так давно, а плачете, будто только вчера потеряли. Обращались в полицию, объявляли в розыск?
— В полицию не обращалась, у меня туда доступа нету, а вот в розыск… папа искал, мама искала, не нашли, а я вот никак успокоиться не могу. У нас ведь время по-другому идёт. Это у вас 9 лет, 4 года — долгий срок, по нашему это очень мало. Я уже так заискалась, что меня люди возненавидели — как только завидят вдалеке, сразу дома заколачивают, убегают, пишут про меня всякие гадости на заборах и стенах, говорят я одни несчастья приношу…
У нас, у вас, по-нашему, по-вашему…
— Ирочка, Вы извините, где это у Вас? — у меня в голове помутнело.
Девушка молчала.
— Ирина? — я коснулся её плеча и она словно мёртвая завалилась на бок. Из её кармана выпал билетик. Попеременно смотря на неё и на пол, с нарастающим страхом, я поднял билет и прочитал имя:
Irene Hurrican.
Вечером в четверг, мы всей семьёй пили водку, ели икру и танцевали до упаду. Я пил очень много, больше обычного. Меня просили остановиться, но я и не собирался. Что было потом — не помню. Полное затмение. Проснулся от жуткого холода и боли в затёкших конечностях. Открыв глаза, увидел что лежу на мраморном полу и на меня со всех сторон дует жуткий, противный ветер. Вокруг было пусто и тихо, во рту — сухо и противно, голова болела, в животе тошнило. Всё стандартно.
Так где же я? Это вокзал или аэропорт? А, точно, Джэй Эф Кей, узнаю, узнаю. Я с трудом поднялся и огляделся — разбросанные пустые тележки без чемоданов, какие-то листовки, то и дело взлетающие и приземляющиеся на скамейки и автоматы с газировкой. Абсолютно никого. Прям как в фильмах — катастрофах. В этот момент я услышал чей-то всхлип. Присмотрелся, на другом конце терминала виднелась одинокая фигура. Я подошёл поближе, понял что это девушка, которая к тому времени уже плакала. Молодая, в черном платке на голове и с красным у носа.
Странное сочетание, сразу вспомнил Алису, Красное на чёрном, Кинчев прямо так и запел у меня в голове.
Замолчи, Костя и так башка трещит.
-Excuse me, are you ok?, спросил я на чистом албанском.
— Ой, вы меня так напугали!, — сказала она на чистом русском, вздрогнув.
— Да ладно, не может быть, — осмелел я, В опустевшем аэропорту, два человека и оба русских? Каковы шансы!?
— Значит судьба, — вытирая слёзы, улыбнулась девушка.
А она очень даже ничего, прикинул я. Светло-рыжий цвет волос, карие глаза, нежные руки. Немного бледновата, но это наверное от того, что плакала.
— Меня Серж зовут, — представился я и протянул руку.
— А меня Ирина, — сказала она и протянула свою.
Холодная, как лёд!
— Боже, Вы совсем замёрзли! — посочувствовал я.
— Ну мне не привыкать, я часто мёрзну, — смутилась Ирина.
Я только пожал плечами.
— А почему плачете?
— Я братика с сестричкой потеряла, Борюсика и Сонечку.
— Да Вы что, а когда потеряли-то?
— Бореньку в 2002, а Сонечку в 2007.
— Ничего не понимаю, девять лет и четыре года соответсвенно, так давно, а плачете, будто только вчера потеряли. Обращались в полицию, объявляли в розыск?
— В полицию не обращалась, у меня туда доступа нету, а вот в розыск… папа искал, мама искала, не нашли, а я вот никак успокоиться не могу. У нас ведь время по-другому идёт. Это у вас 9 лет, 4 года — долгий срок, по нашему это очень мало. Я уже так заискалась, что меня люди возненавидели — как только завидят вдалеке, сразу дома заколачивают, убегают, пишут про меня всякие гадости на заборах и стенах, говорят я одни несчастья приношу…
У нас, у вас, по-нашему, по-вашему…
— Ирочка, Вы извините, где это у Вас? — у меня в голове помутнело.
Девушка молчала.
— Ирина? — я коснулся её плеча и она словно мёртвая завалилась на бок. Из её кармана выпал билетик. Попеременно смотря на неё и на пол, с нарастающим страхом, я поднял билет и прочитал имя:
Irene Hurrican.
