Я не боюсь мышей

Если бы кто-то не кидался на каждого моего ухажера, может, я бы и поменяла вкусы.

Рома расхохотался.

— Ты мне до конца жизни это будешь вспоминать? — Спросил он.

Около года назад за мной начал ухаживать довольно милый парень. Он оказался очень воспитанным, старался красиво ухаживать и показать себя с лучшей стороны. Мне это очень льстило. Звали его Юрой, он был немного постарше меня и учился на инженера в каком-то вузе. Нельзя сказать, что это была любовь с первого взгляда, но он был приятным молодым человеком, вежливым и галантным. Я увлеклась им, и всё было почти отлично, но тут в мой тихий и безмятежный мирок вторгся ураган «Рома». Моего кавалера он откровенно презирал и насмехался над ним с самого первого дня, когда Юра пришел встретить меня со студии вечером. В тот раз я чуть не сгорела со стыда, когда Рома назвал ухажера «пингвином», и ушел, не дожидаясь, пока пуля долетит до цели. В прочем, не только в тот. Три месяца я уповала на сдержанность Юры, а Рома ею с удовольствием пользовался, считая его мягкотелым и бесхарактерным. Закончилось все тем, что они развели грызню у меня за спиной, и мы, все трое, вконец разругались. Юра исчез. А Рома вернулся. Не с извинениями, но мириться. Подарил мне плюшевого пингвина, сказал что-то на тему «этот круче» и, видимо, сильно вырос в своих глазах. Честно говоря, я не сильно расстраивалась из-за расставания с парнем, — скорее, я убеждала себя, что должна расстраиваться. Потрясающая идеальность частенько нагоняла на меня тоску, но я тщательно скрывала эти мысли и гнала их прочь.

Благодарности к Роме я тоже не испытывала — он не должен был лезть в мои дела.

Пусть разберется со своими.

— Тряпка он, а не мужик! — задорно заявил мой друг, сморщив нос. — Как ты этого не поймешь? Он был в два раза крупнее меня и так и не осмелился дать мне по морде, — в голосе зазвучала откровенная бравада. — А я старался, провоцировал как мог. Хотел посмотреть, как он…

— СОБАКА!

Я не хотела кричать, но воздух вырвался из легких неожиданно громко. Я всегда очень боялась почувствовать этот тошнотворный толчок, когда колёса наезжают на живое тело. Момент был упущен — жёлтая дворняга уже перебежала половину полосы и должна была неминуемо попасть под машину. Вспышка страха, родившаяся где-то в солнечном сплетении, на миг оглушила меня. В панике я схватила за запястье Рому, который тут же попытался вырваться.

Вместе с рулем.

Форд выехал на встречку, и мое сердце ухнуло куда-то в желудок. Пальцы машинально обхватили ручку на двери, словно это чем-то могло помочь. Гудки негодующим воем послышались со всех сторон, взвизгнули тормоза, но не наши. Вместо этого двигатель издал уверенный рёв, и автомобиль ринулся дальше по траектории. Передний бампер вздернуло вверх — колеса наехали на бордюр.

Задние еще секунду ворошили гравий на обочине, затем тоже остановились.

Задумавшееся на миг сердце вновь взялось за работу. Мысли, словно трусливые мыши, начали вылезать из своих углов. Страх ослабил ледяную хватку, и я наконец смогла вдохнуть.

Мы чуть не попали под поток встречных машин, несущихся на сумасшедшей скорости. Мы чуть не спасли жизнь собаки ценой своей собственной.

Благородное ли это дело?

Возможно. Но крайне неразумное.

Я нашла в себе силы отлепиться от ручки и сделать пару глубоких вдохов. Дар речи еще не вернулся ко мне, и язык лежал во рту как дохлая рыба. Практически, сама смерть кидалась на нас с оскаленной пастью в лице встречных машин. И я не могла поверить, что это случилось со мной. Я обернулась на дорогу: автомобили неслись мимо, словно ничего и не случилось. На асфальте чернел тормозной след, но его хозяин давно исчез. Жёлтая дворняга безмятежно трусила по обочине, передумав переходить дорогу.

Я взглянула на Рому: он сидел, положив левую руку на руль и уткнувшись в неё лбом. Его плечи подрагивали от нервного напряжения.

— Ну-ка марш отсюда, — безэмоциональным произнес он.

От такого неожиданного заявления я даже не сразу поняла, о чем он говорит.

— Что? — оторопело переспросила я.

— На заднее сиденье! Быстро! Через секунду не будешь там — останешься на дороге!

— Не ори на меня, — сказала я и отвернулась к окну, но собеседник тут же требовательно коснулся моей руки.

Выражение его лица было таким, словно он объяснял мне какие-то крайне очевидные вещи, а я их отрицала. И его это жутко бесило.

— Не орать? Рита, ты только что чуть не угробила себя, меня и еще нескольких человек. Просто потому, что ты испугалась собаки.

— Ты чуть не задавил ее. Она же живая!

— Твою мать, Рита, а ты не живая?!

— Причем тут это. Ты не увидел собаку, потому что не следил за дорогой!

— Это не повод хватать меня за руки, когда я держу руль. Да твоя чёртова собака успела бы перебежать и вернуться обратно!