Я не боюсь мышей

До этого я был просто очень слаб. Сектантам не нужно было, чтобы я умер, чтобы я помог их обнаружить — тем более. Вобщем, они просто задрали мне голову и без особых церемоний залили водкой лицо. Нескольких глотков этой дряни мне хватило с головой. Крови во мне осталось не много, так что опьянел я быстро, разбираться в деталях никто не стал. Осознав и продумав это, я решил обратиться к больничному психологу и убить этим сразу двух зайцев: дать понять окружающим, что я действительно образумился и понять, что мне делать дальше. Сначала всё как будто получилось, но провал, который затем последовал, был ужасным. Психолог не вызвал у меня никаких подозрений, и я выложил ему все, что вспомнил, отвечал на вопросы, ставил какие-то галочки в тестах. На этом мое посещение закончилось, и я ушел. Психолог не сказал ничего значимого, только бесконечно лил воду, но мне стало легче от того, что я выговорился. Дальше больше: он совершенно не помогал мне, нес какую-то чушь о круге сансары и чистой карме, назначал лекарства, от которых у меня опять появились провалы в памяти. Он не избавлял меня от влияния секты, а только убеждал в её необходимости. Дело дошло до гипноза, и то ли этот тип действительно был шарлатаном, то ли из-за моего недоверия, но у него не получилось. Где-то в середине сеанса я вскочил с кушетки и наорал на него. Сказал, что мне надоел бред, который он несет, что он сам сектант и ему нужно полежать на моем месте. Это еще ничего, возможно, всё бы обошлось, но в конце я добавил, что сверну ему шею, если будет болтать врачам или маме. В тот же день меня закололи до дикого состояния, в котором я ничего не мог соображать, и закрыли в палате. Мама узнала об этом… если рассказывать подробно, уйдет целая вечность. Был большой скандал. Про секту ей не донесли, сказали только, что я угрожал психологу. Представили в таком свете, словно я чуть не убил его в самом деле. Мама сделала хороший ход: вместо того, чтобы разбираться, она просто привела врача из платной клиники. Он не стал даже толком спрашивать меня о чем-то, сразу дал тесты и по их результатам определил мои проблемы, оказавшиеся несерьезными. Три дня бумажной волокиты, и всё решилось. Вот так просто. Меня выписали, и я вернулся к нормальной жизни… почти нормальной. Я стал очень тревожным, очень нервным. Боялся чего-то. По-прежнему чувствовал себя гостем в собственной жизни. Тяжелое ощущение… как будто видишь перед собой кучу кнопок, и чтобы начать жить, тебе нужно нажать какие-то комбинации, но какие — решать тебе. Нет кнопок неправильных или плохих, ничего страшного не случится, если ты сделаешь что-то не так. Но ты не двигаешься с места, потому что не знаешь, с чего начать. Я бродил из комнаты в комнату, курил на балконе, смотрел на прохожих, отвечал на мамины вопросы и задавал их сам… Мы не касались тех тем, которые могли расстроить меня. Вырезали тот отрывок жизни, где была психушка. Но я всё равно не мог войти в колею. Меня мучили кошмары и вспышки каких-то непонятных чувств, которые заканчивались быстрее, чем я успевал их осознать. Не помню, столько я был в таком подвешенном состоянии. Мне кажется, время просто забыло про меня.

Тигр позвонил мне в один действительно прекрасный день. Думаю, его подговорила моя мама, заметив, что я целыми днями гляжу в потолок. Он звонил будто бы по делу… в машине, что ли, поковыряться… не помню. Я еще долго удивлялся, почему мне самому не пришла в голову мысль связаться с друзьями, да и вообще, хоть с какими-нибудь людьми. Тигр жил тогда один в крошечной двушке, превратив ее в настоящую холостяцкую берлогу. Пустые стены, пустые полки, ни штор, ни ковров. Зато у него был холодильник, который был забит в основном колбасой и пивом. Больше, чем колбасу, он любил только свои гантели. Когда я пришел, Тигр был чем-то занят. Первый предмет, к которому меня потянуло, была стереосистема. Я помнил, что раньше очень любил слушать музыку именно из этих динамиков. Попытался найти диски, но наткнулся на кучу журналов. В них были описаны десятки оккультных сект. Если бы я был в нормальном состоянии, я бы свалил, не прощаясь, и никогда бы не общался с Тигром. Но я жутко тормозил. Это спасло меня тогда. Я стал листать эти журналы, надеясь найти там что-то о моём случае. За этим занятием меня и застал друг.

— Что, интересно? — спросил он.

— Да… Слушай, они тебе нужны?

— Они никому не нужны.

— В смысле?

— Ты что, больной? — Тигр выхватил их у меня из рук и стал крутить их, как мокрое полотенце. — Это пресса! Они просто делают деньги. Выдумывают сказки, как братья Гримм. И зачем они тебе? Ты ведь никогда такими вещами не интересовался.

— Просто любопытно… Что там с твоей машиной?

— С ней все нормально. Я соврал. Думал, что ты не придешь просто так.

— С чего ты взял?

— Да так… а где ты пропадал? Ты даже не звонил никому из наших.

— Я был занят.

— Столько времени? У тебя были какие-то проблемы?