— Серёга, ну сколько можно? Такое ощущение, что ты просто заводишься от дурацких идей. С Америкой этой тогда всем нервы попортил, теперь вот в лес собрался идти жить…
Добавить в моё избранное
74 мин, 45 сек 18425
— На что это ты намекаешь?
— На то, что взрослеть пора, а не какой-то ерундой заниматься!
— Ну-ну… В Америку я же все-таки съездил, ничего со мной не случилось, а вам такие приключения и не снились… Три месяца вне закона и путешествие через все штаты, знакомства с тучей людей… И это только в двух словах.
— Ладно, с Америкой ещё можно как-то понять, но в лес то ты зачем решил уйти? Как будто тут не живётся?
— Конечно, не живётся, Андрюх, ты как первый день меня знаешь… Я же ещё лет в пятнадцать заявил, что было бы неплохо месяцок в лесу пожить.
— Вот именно что было б тебе сейчас пятнадцать лет, я бы тебя понял, но тебе уже двадцать пять, нигде не работаешь, даже девушки у тебя нет, живёшь по друзьям и знакомым…
— Если это тебя не устраивает, то могу напомнить, это моя жизнь, и я провожу её, так как мне хочется. Во всяком случае, я не сижу в четырёх стенах, не завишу от денег и девушки у меня есть, просто я с ними надолго не задерживаюсь… И квартира у меня имеется, только я в ней почти не бываю…
— Ага, нашёл оправдание, да?
— А чем тебе моё оправдание не нравится?
— Тебе бы всё шуточки шутить. Мы вроде ещё со школы друзья, вот только с тех пор, сколько было у тебя мозгов, столько и осталось.
— Обидеть меня хочешь?
— Нет, просто…
— Что просто?
— Ээээм…
— Вот то-то и оно, сам сказал, что мне двадцать пять, думаю, имею право на самоопределение. Ты конституцию читал?
— Ну, уж кто, а ты бы про конституцию молчал, анархист блин. Сам же говорил, что против всего этого «бреда»…
— Вот поэтому и ухожу в лес, реальной свободы на вкус попробовать. Поживу месяц, а там, если понравится, останусь подольше.
— И где ты там жить будешь?
— Не беспокойся Андрюша, я уже всё продумал, только рассказывать не буду.
— Тебя даже конец света, наверное, не исправит…
— Конечно, ты же сам выбирал с кем дружить, а с кем нет, так что ко мне ноль претензий. Я уже решил и меня не переубедить!
— Когда собрался то ехать?
— Завтра утром.
— Завтра?
— А зачем медлить? Я всё продумывал не один месяц, так что полностью готов.
— И все-таки Серёжа, голову ты себе, наверное, где-то сломал, иначе твои поступки никак не объяснить.
— Может быть.
Сколько лет прошло, а я этот разговор помню, как будто он пять минут назад был. Неужели такое бывает? Всё время задаю себе этот вопрос, потому что помню не только этот разговор, но и все события следующих нескольких дней, поминутно после него. Кто бы мог знать, что такое вообще возможно, нет, не помнить события в такой точности, а суть самих событий. Кому расскажи и психлечебница или ещё что пострашнее, стало бы мне домом, на веки вечные…
— Ну, хоть скажи в какую сторону едешь, где искать если что?
— Ты меня не хорони, давай… Всё будет отлично!
— Я серьёзно, мало ли что сломаешь себе, добраться сам не сможешь… Телефон с собой возьми.
— Какой телефон ты чего, лес глухой… Бери, не бери, толку от него не будет.
— Тогда просто говори куда едешь.
— Ох уж эта дружеская забота… Еду на пятьсот шестнадцатой электричке, до «Малой» станции, оттуда на северо-запад к лесу.
— Да… У тебя, правда, с головой что-то…
— Ну ладно, поговорили, и хватит, поёду я. Если через месяц не вернусь, считайте меня коммунистом!
Это был разговор на кануне моего отъезда в лес, я и мой друг Андрей сидели в летнем кафе на белых пластиковых стулья, за белоснежным столом. Разговор не в пример его содержанию был очень даже весёлый, во всяком случае, для меня. Улыбка с лица и после нашей беседы долго не сходила.
Последующие же дни того месяца, а на дворе стоял жаркий июль, стали переломными для меня, после которых я ещё долго не мог окончательно вернутся в старое русло, хотя, по чести сказать, в него я так и не вернулся. Если верить словами Андрея, вернувшись домой, я повзрослел, остепенился и превратился в то, что называют «овощем». Приключения на этом окончились, и началась скуднейшая монотонность, в которой я прибываю до сих пор.
Но буду последовательным и продолжу рассказ событий, которые произошли уже днём позже, после разговора с Андреем.
Утро выдалось как никогда, очень приятным, меня, стоящего на вокзале в ожидании своего электропоезда, обдувал невесть откуда взявшийся прохладный ветерок и я вдыхал совершенно чистый воздух, что для нашего города было просто сверхъестественным явлением. Впрочем, на меня самого косились, как на сверхъестественное явление, малочисленные люди то и дело снующие по перрону, все-таки были не привыкшими к таким как я и озирались с недоверием, особенно сотрудники милиции. Поводом же для таких озирательств, была моя одежда и длинный хвост, торчащий из под камуфляжной бейзболки, привезённой из той самой Америки.
— На то, что взрослеть пора, а не какой-то ерундой заниматься!
— Ну-ну… В Америку я же все-таки съездил, ничего со мной не случилось, а вам такие приключения и не снились… Три месяца вне закона и путешествие через все штаты, знакомства с тучей людей… И это только в двух словах.
— Ладно, с Америкой ещё можно как-то понять, но в лес то ты зачем решил уйти? Как будто тут не живётся?
— Конечно, не живётся, Андрюх, ты как первый день меня знаешь… Я же ещё лет в пятнадцать заявил, что было бы неплохо месяцок в лесу пожить.
— Вот именно что было б тебе сейчас пятнадцать лет, я бы тебя понял, но тебе уже двадцать пять, нигде не работаешь, даже девушки у тебя нет, живёшь по друзьям и знакомым…
— Если это тебя не устраивает, то могу напомнить, это моя жизнь, и я провожу её, так как мне хочется. Во всяком случае, я не сижу в четырёх стенах, не завишу от денег и девушки у меня есть, просто я с ними надолго не задерживаюсь… И квартира у меня имеется, только я в ней почти не бываю…
— Ага, нашёл оправдание, да?
— А чем тебе моё оправдание не нравится?
— Тебе бы всё шуточки шутить. Мы вроде ещё со школы друзья, вот только с тех пор, сколько было у тебя мозгов, столько и осталось.
— Обидеть меня хочешь?
— Нет, просто…
— Что просто?
— Ээээм…
— Вот то-то и оно, сам сказал, что мне двадцать пять, думаю, имею право на самоопределение. Ты конституцию читал?
— Ну, уж кто, а ты бы про конституцию молчал, анархист блин. Сам же говорил, что против всего этого «бреда»…
— Вот поэтому и ухожу в лес, реальной свободы на вкус попробовать. Поживу месяц, а там, если понравится, останусь подольше.
— И где ты там жить будешь?
— Не беспокойся Андрюша, я уже всё продумал, только рассказывать не буду.
— Тебя даже конец света, наверное, не исправит…
— Конечно, ты же сам выбирал с кем дружить, а с кем нет, так что ко мне ноль претензий. Я уже решил и меня не переубедить!
— Когда собрался то ехать?
— Завтра утром.
— Завтра?
— А зачем медлить? Я всё продумывал не один месяц, так что полностью готов.
— И все-таки Серёжа, голову ты себе, наверное, где-то сломал, иначе твои поступки никак не объяснить.
— Может быть.
Сколько лет прошло, а я этот разговор помню, как будто он пять минут назад был. Неужели такое бывает? Всё время задаю себе этот вопрос, потому что помню не только этот разговор, но и все события следующих нескольких дней, поминутно после него. Кто бы мог знать, что такое вообще возможно, нет, не помнить события в такой точности, а суть самих событий. Кому расскажи и психлечебница или ещё что пострашнее, стало бы мне домом, на веки вечные…
— Ну, хоть скажи в какую сторону едешь, где искать если что?
— Ты меня не хорони, давай… Всё будет отлично!
— Я серьёзно, мало ли что сломаешь себе, добраться сам не сможешь… Телефон с собой возьми.
— Какой телефон ты чего, лес глухой… Бери, не бери, толку от него не будет.
— Тогда просто говори куда едешь.
— Ох уж эта дружеская забота… Еду на пятьсот шестнадцатой электричке, до «Малой» станции, оттуда на северо-запад к лесу.
— Да… У тебя, правда, с головой что-то…
— Ну ладно, поговорили, и хватит, поёду я. Если через месяц не вернусь, считайте меня коммунистом!
Это был разговор на кануне моего отъезда в лес, я и мой друг Андрей сидели в летнем кафе на белых пластиковых стулья, за белоснежным столом. Разговор не в пример его содержанию был очень даже весёлый, во всяком случае, для меня. Улыбка с лица и после нашей беседы долго не сходила.
Последующие же дни того месяца, а на дворе стоял жаркий июль, стали переломными для меня, после которых я ещё долго не мог окончательно вернутся в старое русло, хотя, по чести сказать, в него я так и не вернулся. Если верить словами Андрея, вернувшись домой, я повзрослел, остепенился и превратился в то, что называют «овощем». Приключения на этом окончились, и началась скуднейшая монотонность, в которой я прибываю до сих пор.
Но буду последовательным и продолжу рассказ событий, которые произошли уже днём позже, после разговора с Андреем.
Утро выдалось как никогда, очень приятным, меня, стоящего на вокзале в ожидании своего электропоезда, обдувал невесть откуда взявшийся прохладный ветерок и я вдыхал совершенно чистый воздух, что для нашего города было просто сверхъестественным явлением. Впрочем, на меня самого косились, как на сверхъестественное явление, малочисленные люди то и дело снующие по перрону, все-таки были не привыкшими к таким как я и озирались с недоверием, особенно сотрудники милиции. Поводом же для таких озирательств, была моя одежда и длинный хвост, торчащий из под камуфляжной бейзболки, привезённой из той самой Америки.
Страница 1 из 20
