Путь Белославы или Ночь под присмотром

— Начал я и от этих слов, они аж назад подались, но лишь на мгновение.

— Ты кто такой вообще? — Неожиданно заговорил третий в грязной тельняшке и сигаретой в зубах.

— Я ровный пацан, а вы кто такие вообще, под кем ходите?

Это была стандартная фраза, которую при встречи с такими вот элементами гражданского общества приходилось произносить постоянно, если конечно поперёк неё не успевал получить по лицу. Но как бы там ни было, она снова сработала, введя трёх борзых ребят в чуть ли не минутный ступор.

— Ты чё нам лечишь? Мы чё невидим кто ты? Одет как урод, хвост как у кобылы, зашли бы с другой стороны вагоны подумал бы баба сидит.

— Это я лечу?! Я лечу?! — заорал я, и резко спрыгивая с жёсткой лавки, нанёс удар, по ведущему со мной разговор «ёжиком», ногой в живот. Тут уж либо я их первый, либо они меня насовсем бы в этой электричке оставили, так думал хоть кому-то из них шкуру попортить.

Мой оппонент согнулся в три погибели, а его два верных товарища уже крепко принялись за меня, и я пытался увернуться от их ударов, что было довольно сложно. После очередного моего провалившегося блока, из носа струёй хлынула кровь, а следом в правый глаз угодил ещё один кулак, и тут я сам не понимая, как вывернулся из лап недоброжелателей, со своей сумкой в руках, задорно перемахивал через деревянные спинки сидений-лавочек. В голове не вовремя мелькнула мысль о том, что я сделал правильный выбор, обув кеды, а не берцы, как собирался, но в тот момент было не до этих размышлений. В вагоне, за моей спиной я слышал крики той самой женщины, что сидела с права от меня и льющуюся реку матов, от бежавших за мной, гопников.

С сумкой на перевес, схваченной с собой тоже довольно непонятным образом, я вбежал в следующий вагон и, не сбавляя, хода, помчался дальше. Адреналин кипел в крови, а сердце билось как сумасшедшее, и меня это только подмывало к тому, чтобы остановиться и принять бой, но здравый смысл не давал этого сделать. Единственной проблемой в тот момент был тот факт, что даже самый длинный электропоезд когда-то кончается и, оказавшись в последнем вагоне, здравый смысл пришлось заставить на время затихнуть и забиться в угол. В мозгу мелькнула картинка, на которой я клал топорик в сумку и, не медля, но всё же не поспевая за мыслями, в панике дёрнул бегунок молнии, доломав её окончательно, я схватил орудие, как казалось, неминуемого убийства.

Люди вокруг, недоумевая, оглядывались на меня и медленно вжимались в кресла, ещё бы, что можно ожидать от чудака с топором в руках… Мои же глаза и вовсе не обращали на них внимания. Через стёкла дверей я видел, как трое разъярённых «уродов» уже практически готовы были вбежать в мой вагон и когда рука одного из них стала открывать дверь из тамбура, я с лицом психопата и диким воплем бросился на дверь с топором. Ошалевшие гопники отпрыгнули назад, а острый как бритва металл уже разнёс дверное стекло в дребезги. Я продолжал орать, как мог и, вбежав в тамбур, уже гопники стали убегать от меня, отсутствие логики в тот момент меня очень подвело, и я ломанулся за обидчиками продолжая утирать левой рукой, окровавленное лицо и периодически потирая болевший от прямого попадания кулаком, глаз.

Вагоны мелькали один за другим, также как ужасающиеся лица едущих куда-то по своим делам людей, споткнувшись в очередном тамбуре, я громко стукнулся об металлический пол, и из носа снова потекла, успокоившаяся было кровь.

— Да что ж мне так не везёт-то?! — прохрипел я, пытаясь подняться с пола. С висевших на шее наушников орал Виталик Фомичёв о надежде на завтра, а телефон болтался у меня между ног, вися на проводах от гарнитуры и поблёскивая разбившимся экраном. — Ну, козлы, ещё и мобильник из-за них сломал… — заорал я и врезал кулаком по дверям собаки.

Через пару минут, топор снова лежал на своём месте в сумке, нож был заложен за пояс, а сменной, белоснежной, футболкой я вытирал окровавленное лицо.

Я был уверен, что от своих неприятелей, избавился точно, но вот почему-то не учёл фактора, что крики едущих в электричке людей, мой дикий ор и бегающие по всей длине поезда гопники, привлекут внимание самого главного врага всех зайцев, кондуктора. Тётка неопределённого возраста (почему-то все кондукторы выглядят именно так, это я успел заметить ещё к двадцати годам), вошла в мой тамбур.

— Ты чё, ошалёл?

— Эй, эй… меня тут чуть в фарш не превратили только что…

— Язык прикуси! — Завопила кондукторша. — Билет показывай!

— Какой билет, вы чё! Я тут кровью чуть не захлебнулся, а вы мне билет!

— Билет давай, я тебе говорю!

— Нет билета, потерял наверно! — Совсем уж громко заорал я.

— Ну, значит, на станции мы тебя в ментовку сдадим, пошли со мной — она развернулась и направилась в ту сторону, где находился вагон машиниста.

— Ну, уж фигуш, нетушки… — прошипел я и бросился бежать совсем в другом направлении.