Когда нашему старому миру пришёл конец, это произошло не так, как ожидалось. Никакого удара метеорита, никакого стремительного подъёма вод океана из-за глобального потепления или таяния полярных льдов. Всё было похоже на угрозу пандемии, которой всё время пугали, но которой никогда не было. Кроме этой, которая действительно разразилась. Едва в новостях начали сообщать, что заражение из Мексики распространилось на Соединённые Штаты, так сразу появились новые случаи заболевания, доставляемого путешественниками, как бесплатный сувенир.
Добавить в моё избранное
31 мин, 53 сек 17749
Честно говоря, я перетрусил. Потому что, хоть это и был Дэн, это был не совсем он.
Это был не тот Дэн, которого я знал.
Он снова простонал моё имя.
Не делай этого со мной. Я не вынесу.
Но сработал инстинкт выживания. Как бы ни хотелось упасть на асфальт и признать поражение, я не собирался этого делать. Мне надо было поднять глаза, принять неизбежное — всё, что будет встречаться у меня на пути. Будь я более религиозен, все списал бы на божественное предназначение: и то, что уцелел, и то, что в этом новом мире моя жизнь имеет какой-то смысл. С горечью я размышлял: было ли это предназначение в том, чтобы меня трахали мужики вроде Ричарда, или в том, что понимание, что мой бывший стал зомби, разъедало мой мозг.
Я поднял голову и посмотрел на Дэна. Хотя его лицо не выражало заботы, но его рука на моём плече означала именно это чувство.
— Мне бы укрытие найти, — наконец, произнёс я. — Пока другие не набежали.
Теперь я был той собакой, которая недавно отказалась от моей компании, вот только роли поменялись — на моём месте был Дэн.
Поправив сумку на плече, я пошёл.
— Вээээээээл.
Я мог продолжить идти, оставляя позади новые знания и притворяясь, что ничего не произошло. Что произошедшее — всего лишь очередной ночной кошмар, от которого просыпаешься в холодном поту, как и от других кошмаров, посещавших меня с момента возникновения вируса.
Но это простое действие — позвать меня по имени — заставило меня повернуться.
— И что ты предлагаешь, Дэн?
Несправедливо было задавать ему этот вопрос, ведь вразумительно ответить он не мог.
Вместо ответа он развернулся и пошаркал вниз по улице.
О. Меня снова бросили. Он просто хотел, чтобы последнее слово осталось за ним? Чертовски похоже на Дэна.
Но он развернулся, увидел, что я за ним не иду, застонал и дёрнул рукой.
— Нужно было просто попросить, — сказал я и первый раз за много недель не смог сдержать улыбки.
Вот во что превратилась моя жизнь.
Ты думал, справится душа,
Ты думал, справлюсь я, но ныне —
Покрыла мхами пальцы ржа,
В глазницах замерло унынье
И шорох резать стал сердца,
Когда ты бросил, не прощаясь,
Меня в траве у озерца.
Я помню день и как кричали
В садах тернистых стаи птиц.
Был отдан я Печали
По воле сложенных десниц,
По воле скорбного молчанья.
Был ранен я под грудь,
Лилась слюна, в траве чернея,
И не мог никак вдохнуть
Вечерний воздух. Не умея
Сказать ни слова, ни позвать
На помощь бренную Надежду,
Узрел я святую Мать
И навсегда сомкнул вежды.
…
Очнулся я почти живым
Во мраке тёплого болота.
Благодарю тебя, родной,
За бесконечную заботу,
За то, что мучают тебя
Во сне мои недоулыбки.
Я прихожу, шепчу, любя:
«Есть у тебя ещё попытка»
Меня забыть, убив себя!
Я рву на части твою душу,
А утром с песней соловья
Вдруг напущу на сердце стужу.
И ты придёшь ко мне молить,
Чтобы забыл грех последний.
Рука должна была убить,
Чтоб обагрился день осенний!
…
Под утро видно небесам —
Во рту болота тает жертва,
Твой убийца рядом сам
Лежит, не двигаясь, под светом.
Его рука Твою ладонь
Чуть-чуть тихонько задевает,
И тает жизненный огонь,
И пульс тяжёлый замирает.
Это был не тот Дэн, которого я знал.
Он снова простонал моё имя.
Не делай этого со мной. Я не вынесу.
Но сработал инстинкт выживания. Как бы ни хотелось упасть на асфальт и признать поражение, я не собирался этого делать. Мне надо было поднять глаза, принять неизбежное — всё, что будет встречаться у меня на пути. Будь я более религиозен, все списал бы на божественное предназначение: и то, что уцелел, и то, что в этом новом мире моя жизнь имеет какой-то смысл. С горечью я размышлял: было ли это предназначение в том, чтобы меня трахали мужики вроде Ричарда, или в том, что понимание, что мой бывший стал зомби, разъедало мой мозг.
Я поднял голову и посмотрел на Дэна. Хотя его лицо не выражало заботы, но его рука на моём плече означала именно это чувство.
— Мне бы укрытие найти, — наконец, произнёс я. — Пока другие не набежали.
Теперь я был той собакой, которая недавно отказалась от моей компании, вот только роли поменялись — на моём месте был Дэн.
Поправив сумку на плече, я пошёл.
— Вээээээээл.
Я мог продолжить идти, оставляя позади новые знания и притворяясь, что ничего не произошло. Что произошедшее — всего лишь очередной ночной кошмар, от которого просыпаешься в холодном поту, как и от других кошмаров, посещавших меня с момента возникновения вируса.
Но это простое действие — позвать меня по имени — заставило меня повернуться.
— И что ты предлагаешь, Дэн?
Несправедливо было задавать ему этот вопрос, ведь вразумительно ответить он не мог.
Вместо ответа он развернулся и пошаркал вниз по улице.
О. Меня снова бросили. Он просто хотел, чтобы последнее слово осталось за ним? Чертовски похоже на Дэна.
Но он развернулся, увидел, что я за ним не иду, застонал и дёрнул рукой.
— Нужно было просто попросить, — сказал я и первый раз за много недель не смог сдержать улыбки.
Вот во что превратилась моя жизнь.
Ты думал, справится душа,
Ты думал, справлюсь я, но ныне —
Покрыла мхами пальцы ржа,
В глазницах замерло унынье
И шорох резать стал сердца,
Когда ты бросил, не прощаясь,
Меня в траве у озерца.
Я помню день и как кричали
В садах тернистых стаи птиц.
Был отдан я Печали
По воле сложенных десниц,
По воле скорбного молчанья.
Был ранен я под грудь,
Лилась слюна, в траве чернея,
И не мог никак вдохнуть
Вечерний воздух. Не умея
Сказать ни слова, ни позвать
На помощь бренную Надежду,
Узрел я святую Мать
И навсегда сомкнул вежды.
…
Очнулся я почти живым
Во мраке тёплого болота.
Благодарю тебя, родной,
За бесконечную заботу,
За то, что мучают тебя
Во сне мои недоулыбки.
Я прихожу, шепчу, любя:
«Есть у тебя ещё попытка»
Меня забыть, убив себя!
Я рву на части твою душу,
А утром с песней соловья
Вдруг напущу на сердце стужу.
И ты придёшь ко мне молить,
Чтобы забыл грех последний.
Рука должна была убить,
Чтоб обагрился день осенний!
…
Под утро видно небесам —
Во рту болота тает жертва,
Твой убийца рядом сам
Лежит, не двигаясь, под светом.
Его рука Твою ладонь
Чуть-чуть тихонько задевает,
И тает жизненный огонь,
И пульс тяжёлый замирает.
Страница 9 из 9
