— Ну, всё верно: женщины спиваются быстрее.
Добавить в моё избранное
2 мин, 17 сек 14548
Вон, сидят. И ничего не замечают. И пузырик недобитый под столом. Не недопитый, а именно недобитый. Допить-то мы его успели. И пусть. Сегодня этот — уже четвёртый. А недобитый потому, что если ты ещё раз просунешь голову в форточку, я разобью эту форточку. А ведь это стыдно: впервые в дом пришла. В гостях. Уймись! В гостях, а не в горстях. От такого же слышу! Уйди! Я ж точно знаю: вы с братиком ещё на 8 Марта в Израиловку сканали. Так как ты здесь? Это — вполне приличный хаус. Хаус, говорю, а не хаос. Вон, пласт Глюка врубили. А ты — глюк. Самый натуральный.
— Нет, Динка, я не глюк. Я — Шурка.
— Да, я — Динка. А ты, Шурка, полгода уже в Ершелаиме. И нечего по чужим окнам лазать. Всё одно, застрянешь. Ты же у меня здоро-о-венький. 120 кг! Вон, точно, в талии слабо пролезть. Сам такой! Я после твоего отъезда со своего 48 на 44 перелезла. Ношу первокурсные шмутки. Да не первоклассные, а первокурсные — на первоклассные от тебя шекелей один хрен не дождёшься.
— Не один хрен. Вдвоём мы здесь.
— Так я и знала. Без брата никуда. Ни в Израиль, ни в…, ни в Красную Армию. Здорово, Аркан! Какими судьбами? Только если ты снова мне вмажешь, то учти: Шурка тоже тут. Ты же защитишь меня, пухленький?
— О чём речь, малыш?
— Не бей его! Это твой брат родной! Сыночек! Пригнись! Ты ж сексофонист! У тебя дыхалочка и пальчики музыкальненькие! Осторожней ты, кабан! Ишь, на обетованных хлебах разъелся! Отпусти его! А синяк у меня под глазом со вчера ещё — с памятника Ильичу свалилась, когда мент подошёл. Как зачем залезла? Да кто-то слова на трибуне переправил. Маяковского, видно, с детства не терпит. Зачеркнул евошное и нацарапал: «Щерба — жил, Щерба — жид, Щерба — будет жить». Антисемитизма не потерплю!
— Малыш, меня всегда утешало одно: у тебя к Арканьке — материнские чувства. «Дыхалочка! Музыкальненькие пальчики!»
— А что, плохой парень вырос, что ли? Он там на «Ямахе» лабает и тебя, дурня, ещё кормит. Да и похож на меня, все говорят…
— Похож-похож! Раненько ты, маман, однако разродилась! У вас же разницы — чуть больше года!
— Вот и успела! Я акселератка! Это у нас экология тут такая. Шурк, куда ты? Не обижайся! Летишь прям как Карлсон какой-то! Вот, и пропеллер забыл… Завтра прилетишь? Сам говорил: я — Малыш.
… Ой, что это я? Вентилятор зачем-то сломала. Не пугайтесь, гости дорогие! Это моя лягушонка в коробчонке приехала. Да не одна, а со товарищем. Тьфу, с братом, с сыночком, то есть. Не надо психиатра! Не звони, хозяин! Ах, это мы — гости дорогие? А хозяин в России — ты? Мир не храм, а мастерская. И любой человек здесь — хозяин. Ет-то великолепно. Ет-то звучит гордо. А баба — хозяйка очага. С времён очаковских! И с сотворенья Крыма! Да не вяжите, белые халаты. И без вас тошно. Шурка! Прилетай завтра! Ты обещал!
— Нет, Динка, я не глюк. Я — Шурка.
— Да, я — Динка. А ты, Шурка, полгода уже в Ершелаиме. И нечего по чужим окнам лазать. Всё одно, застрянешь. Ты же у меня здоро-о-венький. 120 кг! Вон, точно, в талии слабо пролезть. Сам такой! Я после твоего отъезда со своего 48 на 44 перелезла. Ношу первокурсные шмутки. Да не первоклассные, а первокурсные — на первоклассные от тебя шекелей один хрен не дождёшься.
— Не один хрен. Вдвоём мы здесь.
— Так я и знала. Без брата никуда. Ни в Израиль, ни в…, ни в Красную Армию. Здорово, Аркан! Какими судьбами? Только если ты снова мне вмажешь, то учти: Шурка тоже тут. Ты же защитишь меня, пухленький?
— О чём речь, малыш?
— Не бей его! Это твой брат родной! Сыночек! Пригнись! Ты ж сексофонист! У тебя дыхалочка и пальчики музыкальненькие! Осторожней ты, кабан! Ишь, на обетованных хлебах разъелся! Отпусти его! А синяк у меня под глазом со вчера ещё — с памятника Ильичу свалилась, когда мент подошёл. Как зачем залезла? Да кто-то слова на трибуне переправил. Маяковского, видно, с детства не терпит. Зачеркнул евошное и нацарапал: «Щерба — жил, Щерба — жид, Щерба — будет жить». Антисемитизма не потерплю!
— Малыш, меня всегда утешало одно: у тебя к Арканьке — материнские чувства. «Дыхалочка! Музыкальненькие пальчики!»
— А что, плохой парень вырос, что ли? Он там на «Ямахе» лабает и тебя, дурня, ещё кормит. Да и похож на меня, все говорят…
— Похож-похож! Раненько ты, маман, однако разродилась! У вас же разницы — чуть больше года!
— Вот и успела! Я акселератка! Это у нас экология тут такая. Шурк, куда ты? Не обижайся! Летишь прям как Карлсон какой-то! Вот, и пропеллер забыл… Завтра прилетишь? Сам говорил: я — Малыш.
… Ой, что это я? Вентилятор зачем-то сломала. Не пугайтесь, гости дорогие! Это моя лягушонка в коробчонке приехала. Да не одна, а со товарищем. Тьфу, с братом, с сыночком, то есть. Не надо психиатра! Не звони, хозяин! Ах, это мы — гости дорогие? А хозяин в России — ты? Мир не храм, а мастерская. И любой человек здесь — хозяин. Ет-то великолепно. Ет-то звучит гордо. А баба — хозяйка очага. С времён очаковских! И с сотворенья Крыма! Да не вяжите, белые халаты. И без вас тошно. Шурка! Прилетай завтра! Ты обещал!
