Это был один из тех весенних апрельских вечеров, когда природа дарит приятную возможность погулять по улицам города без верхней тёплой одежды. Я бездумно брёл по дорожке большого городского парка, вымощенной желтой тротуарной плиткой, неспешно обходя гуляющие парочки и шумные компании весело галдящей молодёжи.
Добавить в моё избранное
14 мин, 55 сек 16971
После целой недели утомительной работы в офисе, подведения итогов квартала и постоянного дерганья меня сотрудниками я, наконец, был наедине с собой. Людям в парке не было дела до меня, и никто не тревожил глупыми вопросами. Подчиненные часто пользуются моей добротой и внешним спокойствием, но кто бы знал, чего мне стоит это терпеть.
Садящее за макушки сосен солнце заливало своими оранжевыми лучами всю пешеходную дорожку, создавая некую нереальность восприятия и вместе с тем неся приятную умиротворенность. Занятый мыслями о том, как через неделю отмечу с друзьями свое сорокалетие, я, незаметно для самого себя, добрёл в самый дальний угол парка. Гуляющие прохожие сюда почти не заходили, зато имелась пара чистых деревянных лавочек, на одну из которых я уселся и достал телефон. Нужно было позвонить деду, поинтересоваться здоровьем. Я зажмурился на мгновение от слепящего меня солнечного света, а когда снова открыл глаза, то увидел перед собой бабулю преклонных лет, схватившую меня за рукав любимого полосатого свитера.
«Мелочь нужна наверно», — решил я и машинально полез свободной рукой в карман. Попрошайки и нищие в нашем городе не редкость. Кому-то из них действительно можно бросить монетки или мелкие купюры, а от кого-то за километр несёт фальшью, алкоголем и нежеланием работать. Последняя категория меня очень сердила. Хотя умом я понимал, что и среди «правильных» нищих могут быть хорошие актеры. Однажды я видел такого нищего, у которого закончился«рабочий день». Он встал на «ампутированную» ногу, искусно подвернутую для пущей жалости, и, пересыпав улов от сердобольных прохожих в пакет, что-то насвистывая, удалился к автомобилю, припаркованному за углом.
Судя по приличной одежде, бабуля с собранными в пучок седыми волосами не относилась ни к одной из перечисленных категорий. Я вопросительно посмотрел на неё.
— У вас одинокий вид, молодой человек, — сказала она неожиданно бодрым голосом для старушки. Не думал, что у пожилых людей, а на вид ей было далеко за семьдесят, голос может быть таким звонким и мелодичным.
— Я хочу вам предложить взять постояльца, — продолжила она, не выпуская мой рукав, — На некоторое время. Он чрезвычайно полезен и приносит удачу.
— Это что-то новенькое! — я рассмеялся. В самом-то деле, ожидал призывов каких-нибудь «свидетелей Иеговых», ну или просто просьбы поболтать со старым человеком. Случалось со мной и такое.
— Он приносит удачу! — повторила она, как мне показалось, уже другим голосом.
— С чего вы взяли, что я одинок? — спросил я, покосившись на обручальное кольцо на моем левом безымянном пальцем. Я выдернул рукав своего свитера, немного рассерженный такой бесцеремонностью обращения со мной.
— Это! — я ткнул на обручальное кольцо, — Ещё не значит, что я живу один! А если и так, то зачем мне сдались «постояльцы»?
— Не нужно меня обманывать, Александр. Живете вы в большой квартире со своим котом Георгием, после того как жена от вас ушла, а детей у вас и быть не могло, — вдруг ставшим холодным голосом строго сказала она. При этом так взглянув на меня взглядом выцветших водянистых глаз, что я оторопел. В моей голове не укладывалось, откуда у неё столько информации обо мне. Даже близкие друзья, не знали, что у бывшей жены не могло быть детей по медицинским показаниям.
— Кто вам про это… рассказал? — промямлил я, совсем растерявшись и потирая неожиданно вспотевший лоб.
— Это не важно. Вы должны взять постояльца. Он живет под столом, его не нужно кормить. Ему нужна лишь часть вашего сознания, иногда. А потом вы передадите его кому-нибудь, — теперь её морозный скрипучий голос продирал меня иголками неприятных ощущений до самых глубин души.
Она достала из своего серого пальто что-то похожее на небольшой клубок черных ниток. Тут у меня возникло вполне справедливое подозрение, что я имею дело с умалишенной женщиной, а с такими людьми спорить опасно. Правда, это не отменяло странного факта, что она обо мне столько знала.
— А если я соглашусь, вы от меня отстанете? — поинтересовался я, — Давайте сюда вашего постояльца. Пусть поживет у меня.
Должно быть, если бы кто-то слышал нашу беседу и увидел взрослого мужчину, взявшего в «постояльцы» клубок ниток, сумашедшими мы были бы сочтены оба. Ну в самом деле, не драться же мне было со старушкой? Проще было взять эти нитки и выбросить их по пути или дома в урну, так чтоб она не увидела. В тот вечер такое решение показалось лучшим выходом из этой нелепой ситуации.
Она сунула мне в карман джинсов «постояльца» и, улыбнувшись одним уголком рта, молча ушла. С минуту была ещё видна её сгорбленная ковыляющая фигура, пока она не скрылась за поворотом дорожки к давно не работающим аттракционам.
Сумерки весенними вечерами наступают быстро. Пешим ходом, к своей многоэтажке, я добирался минимум полчаса. К тому времени уже везде зажглись уличные фонари.
Садящее за макушки сосен солнце заливало своими оранжевыми лучами всю пешеходную дорожку, создавая некую нереальность восприятия и вместе с тем неся приятную умиротворенность. Занятый мыслями о том, как через неделю отмечу с друзьями свое сорокалетие, я, незаметно для самого себя, добрёл в самый дальний угол парка. Гуляющие прохожие сюда почти не заходили, зато имелась пара чистых деревянных лавочек, на одну из которых я уселся и достал телефон. Нужно было позвонить деду, поинтересоваться здоровьем. Я зажмурился на мгновение от слепящего меня солнечного света, а когда снова открыл глаза, то увидел перед собой бабулю преклонных лет, схватившую меня за рукав любимого полосатого свитера.
«Мелочь нужна наверно», — решил я и машинально полез свободной рукой в карман. Попрошайки и нищие в нашем городе не редкость. Кому-то из них действительно можно бросить монетки или мелкие купюры, а от кого-то за километр несёт фальшью, алкоголем и нежеланием работать. Последняя категория меня очень сердила. Хотя умом я понимал, что и среди «правильных» нищих могут быть хорошие актеры. Однажды я видел такого нищего, у которого закончился«рабочий день». Он встал на «ампутированную» ногу, искусно подвернутую для пущей жалости, и, пересыпав улов от сердобольных прохожих в пакет, что-то насвистывая, удалился к автомобилю, припаркованному за углом.
Судя по приличной одежде, бабуля с собранными в пучок седыми волосами не относилась ни к одной из перечисленных категорий. Я вопросительно посмотрел на неё.
— У вас одинокий вид, молодой человек, — сказала она неожиданно бодрым голосом для старушки. Не думал, что у пожилых людей, а на вид ей было далеко за семьдесят, голос может быть таким звонким и мелодичным.
— Я хочу вам предложить взять постояльца, — продолжила она, не выпуская мой рукав, — На некоторое время. Он чрезвычайно полезен и приносит удачу.
— Это что-то новенькое! — я рассмеялся. В самом-то деле, ожидал призывов каких-нибудь «свидетелей Иеговых», ну или просто просьбы поболтать со старым человеком. Случалось со мной и такое.
— Он приносит удачу! — повторила она, как мне показалось, уже другим голосом.
— С чего вы взяли, что я одинок? — спросил я, покосившись на обручальное кольцо на моем левом безымянном пальцем. Я выдернул рукав своего свитера, немного рассерженный такой бесцеремонностью обращения со мной.
— Это! — я ткнул на обручальное кольцо, — Ещё не значит, что я живу один! А если и так, то зачем мне сдались «постояльцы»?
— Не нужно меня обманывать, Александр. Живете вы в большой квартире со своим котом Георгием, после того как жена от вас ушла, а детей у вас и быть не могло, — вдруг ставшим холодным голосом строго сказала она. При этом так взглянув на меня взглядом выцветших водянистых глаз, что я оторопел. В моей голове не укладывалось, откуда у неё столько информации обо мне. Даже близкие друзья, не знали, что у бывшей жены не могло быть детей по медицинским показаниям.
— Кто вам про это… рассказал? — промямлил я, совсем растерявшись и потирая неожиданно вспотевший лоб.
— Это не важно. Вы должны взять постояльца. Он живет под столом, его не нужно кормить. Ему нужна лишь часть вашего сознания, иногда. А потом вы передадите его кому-нибудь, — теперь её морозный скрипучий голос продирал меня иголками неприятных ощущений до самых глубин души.
Она достала из своего серого пальто что-то похожее на небольшой клубок черных ниток. Тут у меня возникло вполне справедливое подозрение, что я имею дело с умалишенной женщиной, а с такими людьми спорить опасно. Правда, это не отменяло странного факта, что она обо мне столько знала.
— А если я соглашусь, вы от меня отстанете? — поинтересовался я, — Давайте сюда вашего постояльца. Пусть поживет у меня.
Должно быть, если бы кто-то слышал нашу беседу и увидел взрослого мужчину, взявшего в «постояльцы» клубок ниток, сумашедшими мы были бы сочтены оба. Ну в самом деле, не драться же мне было со старушкой? Проще было взять эти нитки и выбросить их по пути или дома в урну, так чтоб она не увидела. В тот вечер такое решение показалось лучшим выходом из этой нелепой ситуации.
Она сунула мне в карман джинсов «постояльца» и, улыбнувшись одним уголком рта, молча ушла. С минуту была ещё видна её сгорбленная ковыляющая фигура, пока она не скрылась за поворотом дорожки к давно не работающим аттракционам.
Сумерки весенними вечерами наступают быстро. Пешим ходом, к своей многоэтажке, я добирался минимум полчаса. К тому времени уже везде зажглись уличные фонари.
Страница 1 из 5
