Поцелуй черной вдовы

И снова, очнувшись через некоторое время, Игнат увидел свою преследовательницу в полной растерянности, шарящей руками в пространстве. Над этой странностью стоило подумать. Тем более, время у него, вроде, есть. Приподнявшись и присев на корточки, пленник вцепился руками в мокрые от пота волосы — привычка сосредотачиваться со студенческих времен, — и призадумался. Осенило его достаточно быстро: получалось, что Вдова ориентируется на его страх. Ну да, глаза у нее загорались, и она начинала преследование, когда Игната охватывал ужас. Стоило изнурению убить страх, и та его переставала видеть. Вроде все просто. На всякий случай он протестировал свое душевное состояние. В самом деле, страха сейчас не было. А ну ка! Игнат всмотрелся в черную фигуру, в череп с провалом вместо носа, шевелящиеся кости фаланг. Почувствовал, что страх снова вползает в душу. Вот оно! В глазницах снова вспыхнул огонь, в движениях появилась целеустремленность. Пленник быстро отвел глаза и мысленно сосредоточился на приятном: тихое озеро средней полосы России в обрамлении березок, песчаный пляж, прохладная вода, обтекающая тело… Потом скосил взгляд на хозяйку галереи. Получилось! Та снова крутилась на месте, слепо шаря в воздухе руками. Игнат с облегчением перевел дух. Теперь главное не впустить в себя страх. А это с его навыками аутотренинга это не сложно.

Так и оказалось. В течение следующих пары часов Вдова так и не смогла увидеть Игната. Это время он потратил на отдых. Только пару раз ему пришлось подняться с облюбованного места и перейти на другое, поскольку блуждающее в поисках добычи слепое страшилище, подобралось к нему слишком близко. Не стоило искушать судьбу. Страх удавалось сдерживать. Причем, без особых усилий — Игнат начал привыкать к присутствию своей беспокойной соседки.

Еще через полчаса зашла луна. В галерее наступила почти полная темнота. Игнат, было, встревожился, вызвав опасные огоньки в глазницах Вдовы, но быстро подавил страх. Тем более, ее местонахождение легко определялось по производимому ею шуму, пусть и не слишком громкому.

Еще через час начало светать. В узкие окна пробился серый утренний свет. Теперь черная фигура стала вновь хорошо видна. Интересно, она с первыми лучами солнца снова оцепенеет, или не сможет угомониться, пока не испробует плоти своего гостя? Оказалось — последнее. Вскоре из-за скальной стены показался верхний край солнечного диска, протянувший свои лучи внутрь галереи. Активности вдовы они не уменьшили. Она продолжала упорные поиски потерянного угощения. Игнат совсем потерял страх, подпуская свою преследовательницу почти вплотную. В какой-то момент ему даже стало немного жалко это странное создание: в жестах ее, вроде бы стало проскальзывать отчаяние. И вот тут… Игнат даже привстал с каменного пола, куда решил, было, прилечь подремать — ночка выдалась бессонной, а наткнуться на него Вдова теперь могла разве что случайно. Он вскочил и всмотрелся. Нет, не показалось: когда закутанный в черное скелет проходил через падающий из окна поток солнечного света, вокруг его лицевых костей и выглядывающих из рукавов фаланг пальцев возникал ореол, обрисовывающий контуры плоти, которая должна была покрывать эти кости.

Забыв об опасности, Игнат вскочил на ноги и подошел к ней совсем близко, держась чуть справа, от пути движения Вдовы, всматриваясь в лицо, на половину прикрытое капюшоном. Теперь и без ярких солнечных лучей стало видно, что на черепе проступает полупрозрачное лицо. И это была не неподвижная мертвая маска. Лицо выражало эмоции. Растерянность, главным образом. Чем дольше всматривался он в это новое чудо, тем четче проступали под капюшоном черты лица, тем более материальным оно казалось. Прекрасное, надо сказать, вырисовывалось лицо. Вот только на месте глаз все еще проступали темные провалы глазниц. Игнат глянул ниже. Кости рук тоже обретали плоть. Костей здесь, собственно, уже совсем не было видно. Из широких рукавов балахона выглядывали, нервно сжимаясь в кулачки, тонкие кисти с изящными пальчиками с матовой нежной кожей и аккуратными полированными ноготками.

Игнат опять глянул в лицо хозяйки галереи. Оскалившийся череп исчез. Теперь здесь было лицо прекраснейшей, такой он не видел и в кино, женщины. Изящный, безупречной формы нос, не менее изящно вылепленные высокие скулы, нежный овал лица, упрямый подбородок с легкой, вызывающий умиление, ямочкой, сочные, созданные для поцелуев, губы, соболиные брови в разлет, гладкий высокий лоб. Провалы глазниц исчезли. На их месте оказались закрытые глаза с длинными трепещущими ресницами. Из-под левого века выбежала слеза и покатилась по щеке, оставляя за собой мокрую дорожку. По прекрасному лицу пробежала судорога боли. Приоткрывшиеся губы исторгли тихий стон. Вытянутые вперед руки упали, прекраснейшая из женщин, в которую превратился страшный призрак, пошатнулась и оперлась рукой о ближнюю к ней колонну. Чисто на инстинкте, Игнат сделал шаг вперед и приобнял ее за плечи, поддерживая.