Шарик был очень красивым, размером с грецкий орех, гладкий, полупрозрачный, слегка светящийся изнутри. Его словно бы наполнял красноватый клубящийся дым, в котором кувыркались едва заметные искры. Может быть, в шарике и правда что-то светилось, а может, это просто казалось из-за того, что весь парк был залит лучами заходящего солнца.
Добавить в моё избранное
2 мин, 42 сек 19176
Старик нагнулся и подобрал удивительную находку. Шарик оказался прохладным на ощупь и вблизи был даже красивей. Старик прошёл пару шагов по тропинке, туда, где между деревьев пробивался особенно яркий солнечный луч, и подставил шарик потоку света. Вопреки ожиданиям, его сверкание не усилилось. Но когда старик заслонил солнце ладонью, искорки замерцали с новою силой. И, кажется, даже задвигались — хотя, скорее всего, впечатление этого создавала лёгкая дрожь в руках.
— Надо же, какая игрушка… — прошептал, улыбаясь, старик и огляделся по сторонам. Осенний парк вокруг был пустынным — в середине недели не много нашлось любителей вечерних прогулок, даже по такой чудесной погоде. Узнать, кто именно потерял удивительный шарик, было решительно невозможно, и это обрадовало. Чудесный сувенир старику очень нравился, и, едва прикоснувшись к нему, тот понял, что не расстанется с находкою ни за что.
Совсем рядом, под раскидистым дубом, стояла скамейка. Старик дошёл до неё и сел, продолжая держать шарик в руках. Тот немного согрелся — видимо, от тепла человека. Минуты три старик сидел, склонившись над укрытой в ладонях игрушкой, и рассматривал мерцавшие в её глубине искры. Вдруг ему показалось, что муть внутри шарика отчётливо всколыхнулась, и искры мгновенно вспыхнули ярко, заливая таинственным светом не только внутренность сувенира, но даже держащие шарик ладони. Какие-то едва различимые, неясные тени скользнули перед глазами у старика — и тотчас же всё затуманили крупные слёзы.
Старик торопливо достал из кармана платок, промокнул глаза. Да, зрение стало не то. И очки, наверное, нужно менять…
Он сунул шарик в карман и попробовал встать со скамейки, но какая-то лёгкая слабость спутала тело, не давая подняться. Волна страха взметнулась в мозгу, и давно знакомая леденящая боль разломила грудь, растекаясь по плечу и лопатке. Непослушной рукою старик нащупал таблетки, с трудом взял сразу три и забросил их под язык. Боль отступила, но осталась страшная слабость, и, чего не бывало раньше — холод, ужасный холод, пробирающий до костей. Встать старику снова не удалось, и он поплотнее закутался в старое пальтецо, ожидая, что приступ скоро пройдёт. Стало и правда немного теплее, и старик задремал.
Ему приснился мерцающий шарик. В глубине его парили красные искры и метались неясные тени из тумана и дыма, непрерывно меняющие размеры и очертания. Они тянулись к нему, и шарик рос на глазах, не вмещаясь в ладони, и это было чудесно и жутковато.
Когда старик проснулся, по-прежнему сидя на лавочке в парке, было уже темно. Уходя, он не взял с собою часов, и теперь не знал, сколько времени — да ему это было и безразлично. Теперь он не чувствовал ни боли, ни холода — только покой и сильную, очень сильную слабость. Однако силы на то, чтоб достать из кармана шарик, хватило.
В темноте шарик и правда светился значительно ярче. Теперь уже можно было сказать, что туманные пятна внутри него и правда клубятся, свиваясь в призрачные фигуры; а крупные искры, кружась и мерцая, заливали багровым сиянием не только ладони, но и лицо старика. На ощупь шарик казался горячим, упругим и немного пульсировал. Как зачарованный, смотрел старик на удивительную вещицу, пока ладони его не разжались от слабости и глаза опять не закрылись — теперь уже навсегда.
Светящийся шарик откатился метра на полтора от скамейки и замер на середине тропинки. А потом медленно двинулся прочь, пока не затерялся в пожухлой траве газона. К утру ему предстояло выбрать новое место засады: эта добыча оказалась слабой и малопитательной, её энергии надолго не хватит…
— Надо же, какая игрушка… — прошептал, улыбаясь, старик и огляделся по сторонам. Осенний парк вокруг был пустынным — в середине недели не много нашлось любителей вечерних прогулок, даже по такой чудесной погоде. Узнать, кто именно потерял удивительный шарик, было решительно невозможно, и это обрадовало. Чудесный сувенир старику очень нравился, и, едва прикоснувшись к нему, тот понял, что не расстанется с находкою ни за что.
Совсем рядом, под раскидистым дубом, стояла скамейка. Старик дошёл до неё и сел, продолжая держать шарик в руках. Тот немного согрелся — видимо, от тепла человека. Минуты три старик сидел, склонившись над укрытой в ладонях игрушкой, и рассматривал мерцавшие в её глубине искры. Вдруг ему показалось, что муть внутри шарика отчётливо всколыхнулась, и искры мгновенно вспыхнули ярко, заливая таинственным светом не только внутренность сувенира, но даже держащие шарик ладони. Какие-то едва различимые, неясные тени скользнули перед глазами у старика — и тотчас же всё затуманили крупные слёзы.
Старик торопливо достал из кармана платок, промокнул глаза. Да, зрение стало не то. И очки, наверное, нужно менять…
Он сунул шарик в карман и попробовал встать со скамейки, но какая-то лёгкая слабость спутала тело, не давая подняться. Волна страха взметнулась в мозгу, и давно знакомая леденящая боль разломила грудь, растекаясь по плечу и лопатке. Непослушной рукою старик нащупал таблетки, с трудом взял сразу три и забросил их под язык. Боль отступила, но осталась страшная слабость, и, чего не бывало раньше — холод, ужасный холод, пробирающий до костей. Встать старику снова не удалось, и он поплотнее закутался в старое пальтецо, ожидая, что приступ скоро пройдёт. Стало и правда немного теплее, и старик задремал.
Ему приснился мерцающий шарик. В глубине его парили красные искры и метались неясные тени из тумана и дыма, непрерывно меняющие размеры и очертания. Они тянулись к нему, и шарик рос на глазах, не вмещаясь в ладони, и это было чудесно и жутковато.
Когда старик проснулся, по-прежнему сидя на лавочке в парке, было уже темно. Уходя, он не взял с собою часов, и теперь не знал, сколько времени — да ему это было и безразлично. Теперь он не чувствовал ни боли, ни холода — только покой и сильную, очень сильную слабость. Однако силы на то, чтоб достать из кармана шарик, хватило.
В темноте шарик и правда светился значительно ярче. Теперь уже можно было сказать, что туманные пятна внутри него и правда клубятся, свиваясь в призрачные фигуры; а крупные искры, кружась и мерцая, заливали багровым сиянием не только ладони, но и лицо старика. На ощупь шарик казался горячим, упругим и немного пульсировал. Как зачарованный, смотрел старик на удивительную вещицу, пока ладони его не разжались от слабости и глаза опять не закрылись — теперь уже навсегда.
Светящийся шарик откатился метра на полтора от скамейки и замер на середине тропинки. А потом медленно двинулся прочь, пока не затерялся в пожухлой траве газона. К утру ему предстояло выбрать новое место засады: эта добыча оказалась слабой и малопитательной, её энергии надолго не хватит…
