Большую часть своей сознательной жизни некоторые из нас пытаются понять, почему всё именно так, а не иначе… А так же кому именно принадлежит наш внутренний голос, ведь, порою, тот озвучивает поистине невообразимый ужас!
Добавить в моё избранное
732 мин, 8 сек 15820
Причём про неё знали все, но упорно игнорировали, не желая говорить открыто. В головах новых хозяев тоже что-то сидело, не позволяя здраво мыслить. Оно питалось их мыслями, как паук мушиными потрохами.
Умка остановился у закрытой двери, осторожно приподнялся на задние лапы, коснувшись когтями ручки. Из приоткрытой пасти послышался неестественный стон, словно пёс пытался что-то сказать. Так он и стоял, смотря в мутную поверхность дверного стекла, за которой тоже что-то застыло…
Марина проснулась ближе к утру. Поначалу она пыталась не спать и вовсе, однако из этого мало что вышло: лекарство сделало своё дело. Женщина резко открыла глаза, уставилась в потолок, прислушалась к ночным звукам. Ничего. Рядом мирно посапывал муж, за окном шелестел дождь; не считая их двоих, комната была абсолютно пустой.
«Зачем же этой чертовке нож? — Марина оторвала голову от подушки, снова прислушалась. — Нет, не верю. Не верю, хоть убей!»
Марина медленно приподнялась, на ощупь сунула ноги в шлёпанцы, осторожно привстала. Глеб задержал дыхание, но не проснулся. Марина машинально закусила нижнюю губу и резко выпрямилась под недовольный скрип матраса.
Глеб почавкал во сне, перевернулся на другой бок, что-то пробормотал себе под нос.
«Да спи же ты! — Мысль громыхнула внутри черепной коробки, как новогодняя хлопушка в пустом ведре. — Разве что только штукатурка с потолка не посыпалась».
Марина стянула на место съехавший лифчик, зябко поёжилась и, напоследок оглянувшись на недвижимого Глеба, засеменила вон из комнаты.
— И чего я себя накручиваю? — еле слышно шептали губы. — Наверняка сунула куда в беспамятстве, а теперь надумываю всякую ерунду. Нет, Светка не такая. Она не способна причинить вред — у неё же на лице это написано. «Бейте сколько хотите, сдачи не дам!» Хотя, на хиппи дочурка совсем не похожа.«Нет войне, даёшь рок-н-ролл» — вовсе не её лозунг, — Марина судорожно закусила губу, боязливо огляделась. — А если это ни я и ни она — тогда кто? Бред. Самая настоящая паранойя. Это всё алпразолам!
Ноги привели к кухонной двери, но войти Марина так и не решилась. Она обхватила трясущимися руками плечи и попятилась… Замерла лишь уткнувшись лопатками в дверной косяк спальни. Поняла, что не дышит. Сердца не было на прежнем месте, оно жалко пульсировало где-то в районе пупка. Зубы чуть слышно стучали друг о друга. Мысли отсутствовали. В голове засел лишь примитивный, животный страх, что подчинил себе волю.
Марина машинально прикрыла за собой дверь, заблокировала дверной замок, поднесла холодные пальцы к трясущимся губам. Потом какое-то время просто тупо смотрела в одну точку перед собой, словно не веря увиденному.
Ступор закончился так же внезапно, что и начался. Марина вздрогнула, вдохнула полной грудью, доковыляла на негнущихся ногах до кровати и рухнула на своё место, даже не опасаясь разбудить мужа.
«Теперь понятно, зачем ей нож. Когда с тобой в квартире закрыто чудище, нужно как-то защищаться. Вот и ответ. А теперь спи, пока оно не пришло за тобой»…
Марина с усилием закрыла трепещущие от ужаса веки, постаралась больше не думать о тех тлеющих угольках, что взглянули на неё сквозь мутное стекло кухонной двери.
УТРОМ.
Протяжно запищал будильник.
Светка с трудом разлепила веки. Тут же сморщила нос, постепенно осознавая, что снова утро. Оно неизменно наступало после пробуждения и обрушивалось на голову всем своим рутинным весом.
За окном серело. По грязному небу скользили низкие, всклокоченные облака. Капли измороси стекали по запотевшему стеклу, плавно трансформируясь на уровне основания рам в ртутные озёра. Мутная гладь еле заметно вздрагивала в такт судорожным вздохам просыпающегося города.
Будильник продолжал неистово пищать, но Светка не обращала на него внимания. Она приподнялась на локтях. Потянулась. В голове нарисовалась школа, всплыли образы Глеба с Мариной, обозначились опостылевшие подростковые проблемы, от которых хоть волком вой. Бесконечный жизненный триллер не спеша закручивал очередной 12-ти часовой сюжет, по итогам которого состоится традиционное вечернее «заседание», на котором будет произведён детальный разбор пройденного за день «материала».
Светка равнодушно смотрела на кровать брата, к которой за всю ночь так никто и не прикоснулся.
«Может это чудище его и впрямь сожрало? — Дикая мысль как-то уж больно легко пробилась сквозь трель неугомонного будильника, продолжавшего трудолюбиво дезинфицировать опадающие сны. — Или покусало… Да нет, просто братец снова принялся за своё».
Светка откинулась на подушку, уставилась в потолок.
— Мелкий идиот, — прошептала она, растирая заспанные глаза. — Яблочко от яблоньки…
Постепенно возвращалась память. Вслед за образом приведённого Глебом чудища всплыли события вчерашнего ужина, вплоть до этого предательского подзатыльника.
Умка остановился у закрытой двери, осторожно приподнялся на задние лапы, коснувшись когтями ручки. Из приоткрытой пасти послышался неестественный стон, словно пёс пытался что-то сказать. Так он и стоял, смотря в мутную поверхность дверного стекла, за которой тоже что-то застыло…
Марина проснулась ближе к утру. Поначалу она пыталась не спать и вовсе, однако из этого мало что вышло: лекарство сделало своё дело. Женщина резко открыла глаза, уставилась в потолок, прислушалась к ночным звукам. Ничего. Рядом мирно посапывал муж, за окном шелестел дождь; не считая их двоих, комната была абсолютно пустой.
«Зачем же этой чертовке нож? — Марина оторвала голову от подушки, снова прислушалась. — Нет, не верю. Не верю, хоть убей!»
Марина медленно приподнялась, на ощупь сунула ноги в шлёпанцы, осторожно привстала. Глеб задержал дыхание, но не проснулся. Марина машинально закусила нижнюю губу и резко выпрямилась под недовольный скрип матраса.
Глеб почавкал во сне, перевернулся на другой бок, что-то пробормотал себе под нос.
«Да спи же ты! — Мысль громыхнула внутри черепной коробки, как новогодняя хлопушка в пустом ведре. — Разве что только штукатурка с потолка не посыпалась».
Марина стянула на место съехавший лифчик, зябко поёжилась и, напоследок оглянувшись на недвижимого Глеба, засеменила вон из комнаты.
— И чего я себя накручиваю? — еле слышно шептали губы. — Наверняка сунула куда в беспамятстве, а теперь надумываю всякую ерунду. Нет, Светка не такая. Она не способна причинить вред — у неё же на лице это написано. «Бейте сколько хотите, сдачи не дам!» Хотя, на хиппи дочурка совсем не похожа.«Нет войне, даёшь рок-н-ролл» — вовсе не её лозунг, — Марина судорожно закусила губу, боязливо огляделась. — А если это ни я и ни она — тогда кто? Бред. Самая настоящая паранойя. Это всё алпразолам!
Ноги привели к кухонной двери, но войти Марина так и не решилась. Она обхватила трясущимися руками плечи и попятилась… Замерла лишь уткнувшись лопатками в дверной косяк спальни. Поняла, что не дышит. Сердца не было на прежнем месте, оно жалко пульсировало где-то в районе пупка. Зубы чуть слышно стучали друг о друга. Мысли отсутствовали. В голове засел лишь примитивный, животный страх, что подчинил себе волю.
Марина машинально прикрыла за собой дверь, заблокировала дверной замок, поднесла холодные пальцы к трясущимся губам. Потом какое-то время просто тупо смотрела в одну точку перед собой, словно не веря увиденному.
Ступор закончился так же внезапно, что и начался. Марина вздрогнула, вдохнула полной грудью, доковыляла на негнущихся ногах до кровати и рухнула на своё место, даже не опасаясь разбудить мужа.
«Теперь понятно, зачем ей нож. Когда с тобой в квартире закрыто чудище, нужно как-то защищаться. Вот и ответ. А теперь спи, пока оно не пришло за тобой»…
Марина с усилием закрыла трепещущие от ужаса веки, постаралась больше не думать о тех тлеющих угольках, что взглянули на неё сквозь мутное стекло кухонной двери.
УТРОМ.
Протяжно запищал будильник.
Светка с трудом разлепила веки. Тут же сморщила нос, постепенно осознавая, что снова утро. Оно неизменно наступало после пробуждения и обрушивалось на голову всем своим рутинным весом.
За окном серело. По грязному небу скользили низкие, всклокоченные облака. Капли измороси стекали по запотевшему стеклу, плавно трансформируясь на уровне основания рам в ртутные озёра. Мутная гладь еле заметно вздрагивала в такт судорожным вздохам просыпающегося города.
Будильник продолжал неистово пищать, но Светка не обращала на него внимания. Она приподнялась на локтях. Потянулась. В голове нарисовалась школа, всплыли образы Глеба с Мариной, обозначились опостылевшие подростковые проблемы, от которых хоть волком вой. Бесконечный жизненный триллер не спеша закручивал очередной 12-ти часовой сюжет, по итогам которого состоится традиционное вечернее «заседание», на котором будет произведён детальный разбор пройденного за день «материала».
Светка равнодушно смотрела на кровать брата, к которой за всю ночь так никто и не прикоснулся.
«Может это чудище его и впрямь сожрало? — Дикая мысль как-то уж больно легко пробилась сквозь трель неугомонного будильника, продолжавшего трудолюбиво дезинфицировать опадающие сны. — Или покусало… Да нет, просто братец снова принялся за своё».
Светка откинулась на подушку, уставилась в потолок.
— Мелкий идиот, — прошептала она, растирая заспанные глаза. — Яблочко от яблоньки…
Постепенно возвращалась память. Вслед за образом приведённого Глебом чудища всплыли события вчерашнего ужина, вплоть до этого предательского подзатыльника.
Страница 32 из 214
