— Ну и долго мы так будем сидеть? — она перекинула ногу за ногу. Кресло у меня низкое, поэтому я заметил даже её черные трусики…
Добавить в моё избранное
6 мин, 0 сек 17022
Не отрывая глаз от нее, я умудрился разлить коньяк в бокалы и поставив бутылку, протянул один из них ей. Славик все-таки был прав. Что-то угнетало её. Она была сказочно прекрасна и также сказочно холодна. Ни одной искорки в зелёных глазах, а улыбка на губах, появившаяся единожды, покинула их кажется навсегда.
— У тебя всё нормально? — спросил я и поднял бокал.
— У меня да, а у тебя? — ответила она как всегда, вопросом на вопрос. И вдруг продолжила — расскажи мне про себя.
Не знаю почему, но я вдруг начал рассказывать ей свою жизнь… Это продолжалось долго. Это я понял по лучу света, который нагло проскользнул сквозь штору и уселся белым ярким пятном на ковролине.
Я поразился тому как она умела слушать. Казалось она слушала глазами, они меняли цвет и переливались в зависимости от того, что я рассказывал. Она молчала, но мне казалось, что она сочувствует мне, или смеется вместе со мной, или плачет. За несколько часов я рассказал ей всю свою жизнь. И поразительно как легко я себя чувствовал, хотя Оксана для меня была чужой. Хотя наверно не зря говорят, что легче рассказывать чужим. Так чувствуешь себя проще, и ни в чем никому не обязанным.
За время моей исповеди мы допили коньяк, но голова моя была легка как никогда. И очнувшись от своего рассказа, я повернулся к ней. Она была настолько сексуальна, что про себя я подумал: к чему все эти рассказы, какой я дурак, возьми эту женщину, она прекрасна!
— Оксана, я хочу выпить за тебя последний тост, и вообще я тебя очень хочу! — секс, струившийся из зеленых глаз, сводил меня с ума.
— Костя, это действительно последний тост, спасибо что за меня, — она посмотрела мне прямо в глаза, — если ты хочешь, я могу стать твоей.
— Только это уже навсегда — её бездна приблизилась, поглощая меня, — ты уверен, что ты хочешь этого? Я слушала тебя, про твою жизнь. И думаю, что тебе не стоит торопится. И без меня у тебя есть чем заняться.
Я ничего не понял. Женская логика — тяжелый предмет. Я ей нравлюсь, она мне тоже, но она меня не хочет. Бред какой-то.
— Да, я хочу — твердо, как и мой нижний брат, ответил я.
И тогда бездна приблизилась ко мне и мы слились с ней воедино…
Под подъездом стояли «Скорая» и«Милиция»… Бабульки шептались у подъезда. На четвертом этаже в 17-й квартире суетились несколько человек. Бывшая жена не плакала, плакали дети, которых она привезла — девочка лет 6-и и мальчик 4-х лет. Участковый неторопливо писал протокол. Один из врачей, наклонившись над телом, лежавшим в постели, негромко, вроде как про себя, произнёс:
— Я бы тоже так не против… Явно инфаркт во сне, да ещё сон хороший снился… Повезло мужику.
Скрип застегивающейся змейки… Всё… Конец…
— У тебя всё нормально? — спросил я и поднял бокал.
— У меня да, а у тебя? — ответила она как всегда, вопросом на вопрос. И вдруг продолжила — расскажи мне про себя.
Не знаю почему, но я вдруг начал рассказывать ей свою жизнь… Это продолжалось долго. Это я понял по лучу света, который нагло проскользнул сквозь штору и уселся белым ярким пятном на ковролине.
Я поразился тому как она умела слушать. Казалось она слушала глазами, они меняли цвет и переливались в зависимости от того, что я рассказывал. Она молчала, но мне казалось, что она сочувствует мне, или смеется вместе со мной, или плачет. За несколько часов я рассказал ей всю свою жизнь. И поразительно как легко я себя чувствовал, хотя Оксана для меня была чужой. Хотя наверно не зря говорят, что легче рассказывать чужим. Так чувствуешь себя проще, и ни в чем никому не обязанным.
За время моей исповеди мы допили коньяк, но голова моя была легка как никогда. И очнувшись от своего рассказа, я повернулся к ней. Она была настолько сексуальна, что про себя я подумал: к чему все эти рассказы, какой я дурак, возьми эту женщину, она прекрасна!
— Оксана, я хочу выпить за тебя последний тост, и вообще я тебя очень хочу! — секс, струившийся из зеленых глаз, сводил меня с ума.
— Костя, это действительно последний тост, спасибо что за меня, — она посмотрела мне прямо в глаза, — если ты хочешь, я могу стать твоей.
— Только это уже навсегда — её бездна приблизилась, поглощая меня, — ты уверен, что ты хочешь этого? Я слушала тебя, про твою жизнь. И думаю, что тебе не стоит торопится. И без меня у тебя есть чем заняться.
Я ничего не понял. Женская логика — тяжелый предмет. Я ей нравлюсь, она мне тоже, но она меня не хочет. Бред какой-то.
— Да, я хочу — твердо, как и мой нижний брат, ответил я.
И тогда бездна приблизилась ко мне и мы слились с ней воедино…
Под подъездом стояли «Скорая» и«Милиция»… Бабульки шептались у подъезда. На четвертом этаже в 17-й квартире суетились несколько человек. Бывшая жена не плакала, плакали дети, которых она привезла — девочка лет 6-и и мальчик 4-х лет. Участковый неторопливо писал протокол. Один из врачей, наклонившись над телом, лежавшим в постели, негромко, вроде как про себя, произнёс:
— Я бы тоже так не против… Явно инфаркт во сне, да ещё сон хороший снился… Повезло мужику.
Скрип застегивающейся змейки… Всё… Конец…
Страница 2 из 2
