Люди и портреты

— Тумасов хлопнул себя по колену и уставился в окно.

— И драться бессмысленно и уехать гордость не позволяет, так? — осторожно начал Хамид-ака.

— Да.

— Но что ты от меня хочешь? Чем я могу тебе помочь? — спрашивая, размышлял Гасанов.

— Хамид-ака, у вас остались связи, пистолет помогите достать.

— Нет, нет, Паша, нет у меня никаких связей. — покачал головой Хамид Вахидович.

— Хамид -ака… я заплачу, если надо…

— Как говорится, я вышел из этого возраста на заслуженный отдых. Так что ты здесь дал маху. Я ничем не могу тебе помочь.

— Ладно, ну тогда я пошел. Извините, если что не так. — Тумасов резко поднялся и направился к дверям.

— Извини…

— Извините, Хамид-ака, я думал, это для вас просто. На нет и суда нет.

— Я думаю, прощай. — вздохнул Гасанов. — Ты уедешь?

— Нет. Я остаюсь. — твердо заявил Павел.

— Уезжай, Паша! Мой тебе совет — уезжай, ты не знаешь этих шакалов. Они родную мать не пожалеют.

— Я учту.

Тумасов направился к выходу, сидевший в своем закутке Болт поднялся, чтобы проводить гостя.

— А ну-ка стой! Постой, Паша. — окликнул его Гасанов.

— Зачем?

— Заходи в дом. — Хамид сделал пригласительный жест рукой.

— Мы уже поговорили, мне надо идти, Хамид-ака. — Павел взглянул на часы.

— Заходи в дом, когда тебе говорят! — уже сердито произнес Гасанов.

Павел прошел в помещение.

— Вот характер, весь в отца. — шепотом проворчал Гасанов, закрывая за ним дверь на ключ.

Хамид-ака заварил свежий чай, по запаху — с жасмином. Предварительно обдал посуду кипятком, налил первый раз в пиалу, опрокинул содержимое назад, в чайник.

— Чойни кайтаринги, — механически прокомментировал Павел. — мне нужно знать, что случилось с моей племянницей.

— Я, Паша, не лезу в твои московские дела, но… кстати, а это не ты Зазу завалил? — отстраненно, глядя в пространство, внезапно спросил Хамид-ака.

— Всякое люди говорят… — Павел опешил сначала от неожиданности, но затем решил не опровергать слова хозяйна дома.

— Все это, конечно, меня не касается, — медленно ронял фразы Гасанов. — но ты пойми и меня. Я не хочу, чтобы московские разборки распространились на нашу республику. Приедут всякие, еще стрелять начнут… зачем?

— Хамид-ака, вы реально можете помочь? — немного с надрывом обратился к старому знакомому Павел.

Глава девятая

Назавтра ровно в девять утра к бару на Водонасосной подошел бритоголовый работяга среднего роста. На плече он нес истертую спортивную сумку, в уголке рта была зажата вонючая болгарская папироска. Работяга выглядел заспанным, небритым, поношенная одежда на нем была здорово помята, как будто, наспех выстирав, ее забыли разгладить. Мятый пролетарий постучал в закрытую стеклянную дверь.

Этим работягой был Болт.

— Командир!

— А?

— Есть?

— Что есть?

— Ну это… с утра ни грамма не было. — Болт выразительно провел рукой по горлу.

— Иди отсюда. — недовольно произнес человек по ту сторону двери.

— Позарез нужно!

— Иди отсюда!

Болт негромко, но настойчиво продолжал стучаться.

— Иди отсюда, здесь не забегаловка. Приходи после одиннадцати. — несколько заколебался швейцар.

— Ты что, сдурел, что ли? До одиннадцати я богу душу отдаду. — напирал Болт.

— Нельзя.

— Пусти, дай хоть каплю! Смотри, баксы!

Работяга прислюнявил к оконному стеклу десять долларов.

— А чтоб тебе… ну давай быстро. — сдались на той стороне.

Болт подошел к прилавку и свистнул. Подошедщему бармену он сунул еще две зеленые бумажки и стал обладателем пары заветных бутылок.

— А закусить? — он развязно сгреб бутылки в руки.

— В столовке отоваришься. — с презрением заметил бармен, моя стаканы. — Дуй в столовую, туда, направо, ясно?

— Приходи Маруся с гусем, а потом закусим. — весело подмигнул Болт толстому повару.

Приобретя пакет со снедью, Болт не ушел из бара, как это сделал бы обычный работяга, а по извилистым коридорам выбрался на лестницу черного хода. Держа в руке бутылки и еду, он огляделся по сторонам — никого. Переведя дыхание, чтобы унять волнение, он поднялся по лестнице и быстро обследовал второй этаж. Вскоре он нашел искомую дверь, из-за которой доносились голоса.

Собравшись с внутренними силами, Болт рванул ручку двери и тут же увидел то, что искал. В просторной комнате за широким, покрытым черной скатертью столом сидело четверо мужчин, которые увлеченно играли в карты. Еще один стоял рядом, облокатившись на шкаф и листал какой-то журнал. Среди играющих был Дэн. По комнате с плотно закрытыми шторами, из под которых все-же пробивались тонкие лучики солнца, плыли сизые облака дыма.