Люди и портреты

Они начали прогулку с осмотра Девичьей башни, затем пройдя через восточные ворота, вошли в старый город. Прогулялись по базарной площади. Азербайджанский июнь изнурял их непроходящей душной жарой. В воздухе у земли висело марево. На узеньких улочках народу почти не было. После посещения дворца Ширваншахов Татьяна предложила посидеть в каком-нибудь кафе.

— Тебе нравится Баку?

— Этот уголок Баку напоминает мне Париж. Это красивый город.

— Была там?

— Да, с братом. Отдаленные воспоминания, слишком сумбурные.

— Что еще тебя привлекает?

— Драгоценности. — Татьяна резко отмахнулась от назойливой толстой чайки, едва не опрокинув бокал с вином.

— Ты боишься птиц?

— Немного.

— Почему?

— У них есть перья. — отряхнула юбку Татьяна.

— Ты всю жизнь прожила здесь на побережье и ты не любишь чаек?

— Не-а.

— Cердца! Предлагаю сердца! Бывшие в употреблении! Дешево! Очень дешево! Сердца на продажу! Хорошие сердца! Почти не ношеные! Дешево! Очень дешево! — донесся голос. Взору Татьяны и Павла предстал старик с небольшим прямоугольным деревянным ящиком, который он нес на плечах, шедший по противоположной стороне улицы. Это был обыкновенный нищий полуидиот, какие довольно часто встречаются в южных городах. Тем не менее Татьяна вздрогнула и изменилась в лице.

— Давай Паш, пойдем отсюда. Здесь слишком жарко и шумно.

Глава семнадцатая

Павел удивился столь переменчивому поведению своей спутницы, но ничего не сказал.

Он вел «БМВ» на небольшой, километров в шестьдесят, скорости, по узкой, плохо заасфальтированной дороге. Несмотря на то, что окна в машине были открыты, это не спасало от жары, не думавшей отступать. Татьяна в этот раз сидела рядом. Павел включил радио. Потом«БМВ» нырнула в поворот, идущий в гору, выехав на грунтовку.

Диктор зачитывал последние известия: ядерные испытания Пакистана, грузино-абхазский конфликт, обострение обстановки в Косово — все как всегда.

— Я как-то рисовала портрет одного военного, — Татьяна размышляла вслух. — его глаза сияли… горели огнем. В этой изнуряющей жаре Пандора открыла запретный ларец… и все люди были прокляты… все вместе… молодые красавцы продолжают умирать в бессмысленных войнах…

— Знаешь, Тань, нам не в силах изменить этот мир, — Павел сверялся со знаками, чтобы не проехать нужный поворот. — нужно просто жить.

Когда они подъехали к дому Татьяны, то увидели джип, припаркованный на подъездной дорожке, это был Гранд чероки, окрашенный в черно-зеленые цвета.

— Брат приехал! — оживилась Татьяна.

Она отстегнула ремень безопасности и потянулась за сумкой, лежавшей на заднем сидении.

— Как брата зовут? — тихо поинтересовался Павел.

— Эрик. — отозвалась Татьяна.

— Так Эрик Белявский, хирург, твой брат?

— Да, — Татьяна открыла дверь машины. — а вы что, знакомы?

— Да так, — туманно ответил Павел. — виделись разок.

— Пошли. — поторопила его Татьяна.

Отворив калитку, они вошли во двор. Пройдя по дорожке, увенчанной по обеим сторонам густыми кипарисами, Павел увидел Эрика, возившегося с мясом — он готовил шашлыки.

— Привет, Эрик… — Татьяна обнялась с братом.

— Уже семь часов, — отметил тот. — могла бы и позвонить.

— Это мой новый знакомый, Павел. — представила она Тумасова брату.

Эрик оглядел Павла преувеличенно безразлично.

— А-а-а! Подстреленный! Долечиваться явился?! Что беспокоит? — он показушно разминал пальцы и отбрасывал ими на стену дома карикатурную жуткую, как в мультфильме, тень. — Что беспокоит, то немедленно удалим! Ну так что нас беспокоит?!

— Сны… — задумчиво ответил Павел.

— Я не лечу души, — почесал подбородок Эрик. — вот уж это не моя специализация. Я лечу тело.

— Эрик, переверни шашлыки! — вмешалась в разговор мужчин Татьяна. — Ты останешься на ужин? — взглянула она на Павла.

— Оставайся! — махнул рукой Эрик, отправляясь на запах пригорающего мяса. — У нас не так часто бывают гости.

— Ладно, я пока переоденусь. — Татьяна скрылась в доме.

Что ж, посидеть можно, — решил Павел. — и с Таней и с ее братом и вообще…

Татьяна тем временем выглянула из окна.

— Паш! — позвала она Тумасова. — Иди в беседку, ужинать мы будем там.

— Куда идти?

— Просто обогни дом слева и увидишь.

Оказалось, что Беседкой называлась площадка в углу двора, огороженная с двух сторон забором и примыкавшая к дому. Стол, две широкие скамьи по обе стороны, все обнесено по периметру трельяжем из декоративно отделанных металлических прутьев. Вверху прутья сходились, создавая этакий купол. Беседку буйно окаймлял сверху и по бокам дикорастущий виноград, что позволяло ее обитателям не особенно опасаться дождя.