Люди и портреты

— пробормотала та.

— Айнур?

— Над моей головой летают утята.

— Вот как? Ну хорошо. Сколько их?

— Четверо.

— Какие они?

— Красно-синие. — протянула брюнетка.

— Прекрасно! — Татьяна сделала еще пару взмахов кистью.

— Артур, как вам кажется, чего еще не хватает?

— На плече у нее красный осьминог. Нет, оранжевый. Он переливается. — у Артура закатились глаза, он немного откинул голову назад и порывисто дышал.

— Где мои куклы… мои куколки… Джульетта… Ромео… они бы вечно любили друг друга… — в полузабытьи стонала Светлана, уткнувшись в подлокотник кресла.

Павел пил коньяк не спеша. Пить он умел, не отнять, да и написание картины под кайфом его не шокировало. Больше его волновали утренние дела: его разыскивали. Пусть не помнили его имя, но внешность запомнили хорошо. И голова у Павла оставалась ясной. То есть был туман, но не пьяный, а трезвый. Словно мозги обложили ватой, а сквозь нее, известно, не искажение, а просто приглушение. Все было под контролем.

Час проходил за часом. Татьяна прекрасно знала свое дело. Рисунок на холсте смотрелся очень эффектно, а изображенная на нем девушка выглядела нереально красивой.

— А кто она? — внезапно спросил Павел.

— Вопрос кто это, излишен. Ты не слышал легенду о Горгонах? — Татьяна стала покрывать фон картины каким-то темным порошком, равномерно распределяя его новой кистью по холсту.

— Да-да, Медуза Горгона.

— Нет, на картине не она, а общий такой, собирательный образ. — Татьяна нарисовала девушке вместо волос щупальца многочисленных маленьких осьминогов.

— Это дьявол, поедающий живых, дабы исполнить свои земные желания. Это дьявол, пожирающий мертвых, чтобы удовлетворить свою адскую похоть. — отозвался Артур.

В какой-то момент Павел от изрядной дозы алкоголя и духоты немного поплыл. Когда он снова открыл глаза, картина была уже готова.

— Если эта дама хоть в половину была так же хороша, как на портрете, — рассуждал Эрик, с пристрастием разглядывая полотно, — не мудрено, что смотревшие на нее мужчины обращались в камень.

— А мне кажется, что Таня ее здорово приукрасила. — возразила Айнур. — Посмотри, насколько проще она смотрится на изображениях в альбоме. На картине Таня ей сильно польстила, а согласно мифам Горгоны те еще красотки.

Девушки дружно засмеялись, представив, как могла бы выглядеть Медуза Горгона в реальности.

— Таня всегда знает, как сработать гениально. — вытирая капельки слез от продолжительного смеха, подвела итог сказанному Светлана.

— Ладно уж, хороши шутки шутить, — положила кисти Татьяна. — Эрик, дай еще одну штучку, я сегодня это заслужила.

… Татьяна медленно легла на ковер, разложенный на полу в центре мастерской. Она начала гладить его, затем стала плавно сучить ногами и руками.

— А-ах, — стонала Светлана, закрыв глаза. — посмотрите на нее… где кончается женщина и начинается змея…

Эрик подошел к сестре, присел на корточки и заглянул ей в глаза. Затем он отошел.

— Я приготовлю ей постель. Все в порядке. — он вышел из мастерской, тихо прикрыв за собой дверь.

Тем временем Светлана и Айнур слезли с дивана и ползком по цементированному полу добравшись до нежащейся в своих фантазиях на ковре Татьяне, начали играться и забавляться вместе с ней, словно котята. Артур в полубессознательном состоянии со странной улыбкой на устах сидел в кресле, будучи где-то далеко от реальности.

Вошел Эрик. Было похоже, что увиденное ничуть его не удивило. А по выражению его лица Павел понял, что вечер написания шедевра подошел к концу. Пора заканчивать. Даже сквозь пьяную вату Павел уловил: пора заканчивать.

— По последней? — Эрик подсел к Павлу и разлил коньяк по рюмкам.

— По последней! — автоматически поддакнул Павел, завороженный зрелищем на ковре, где девушки уже начали целовать и ласкать друг друга.

Эрик ничего не ответил, помолчал, вылил рюмку себе в горло. А Павел, обернувшись, неожиданно ясно увидел его трезвые глаза. Трезвые, изучающие, хирургические глаза, направленные прямо на него.

Ничего себе делишки!

— Павел, отведи Таню к себе. Там открыта дверь, увидишь. — Эрик направился к девушкам на ковре. — Вставай, мы уходим отсюда. — он буквально вырвал сестру из жарких и цепких объятий подруг и перенеся ее на руках через мастерскую, поставил в вертикальное положение рядом с Павлом, уже стоявшим у дверей.

— Идти сможешь? — тихо спросил он у сестры. Татьяна произнесла нечто нечленораздельное и утвердительно качнула головой.

— Значит, положишь ее отдыхать, а сам ляжешь на диване в гостиной. Это с сестринской стороны, там, направо. — Эрик обвел взглядом мастерскую, где Светлана и Айнур, хихикая, катались по ковру.

— Спокойной ночи. — Павел с Татьяной поплелись наверх.