Люди и портреты

Он смотрел вверх, в окна второго этажа, на Павла.

Тумасов почувствовал, что их взгляды встретились.

Он отвернулся и скрылся за дверью.

Выходя из ванной, он снова бросил взгляд вниз, в окно. Ни Эрика, ни машины уже не было.

Павел завалился в постель и уснул глубоким сном. Во сне он пытался что-то вспомнить, но никак не мог.

Глава двадцать шестая

Он открыл глаза, когда июньское утро было в самом разгаре. Ярко светило солнце. Еще чувствовалась утренняя свежесть, но жара наступала быстро и необратимо. Павел взглянул на часы. Без десяти десять. Ничего себе, продрых, подумал он, потягиваясь.

Татьяны рядом не было. Дверь в мастерскую и гараж был закрыты. Павел совершил легкую утреннюю пробежку, выпил кофе, и только тогда увидел Татьяну, появившуюся откуда-то со стороны дома, принадлежащей брату.

— А где Эрик?

— Уехал рано утром. Его сегодня не будет.

— Какие планы на сегодня?

— Да никаких.

— Я только съезжу в город и вернусь.

— Я может быть, тоже. Так что если вдруг приедешь и меня не будет, не удивляйся.

— А ты на чем поедешь?

— На автобусе.

— По такой жаре километр с лишним пешком до остановки тяжеловато… — протянул Павел. — может тебя лучше подвезти?

— Не надо, справлюсь. Езжай. — улыбнулась Татьяна.

Тумасов сел в БМВ и машинально сунул руку в бардачок. Пистолета не оказалось.

Павел провел рукой под сидением — пистолета не было.

Куда же он делся?

Он включил рацию, лежавшую рядом, на пассажирском сидении.

Тишина. Рация была испорчена.

Не подавая виду, он завел мотор и помчался в город.

Неподалеку от дома, в застроенном старыми домами квартале Павел вскоре нашел подходящее место. С улицы, густо обсаженной деревьями, он свернул в тупичок, словно специально прикрытый от посторонних глаз раскидистыми каштанами. Напротив находились какие-то складские помещения.

Он тщательно осмотрел машину — никаких следов подаренного Хамидом ТТ.

Дома Павел сразу принял душ и из-за изнуряющей жары переоделся в классические футбольные шорты, открывающие мощные ляжки, и застиранную футболку. Пройдя на кухню, он заварил ароматный чай.

«А все-таки зря они пистолет украли. — думал Павел, маленькими глотками потребляя обжигающую жидкость. — Тем самым, они выдали себя, признав, что есть что-то такое, чего они опасаются».

Вскоре раздался звонок.

Тумасов осторожно прошел к двери и поднял дверной глазок. На пороге стоял Расул, помощник Хамида.

Он молча вошел в квартиру и вытащив из барсетки небольшую пузатую коробочку, положил ее на стол.

— Хозяин просил передать. — равнодушно произнес он.

Вот оно. Отпечатки.

— Спасибо. Что-нибудь еще?

Но Расул ушел по-английски, не попрощавшись и была слышна только дробь его шагов на лестнице.

Павел открыл коробочку. Там было четыре кружка из какого-то мягкого вещества, вроде пластилина, на каждом из которых был виден четкий отпечаток пальца. Каждый кружок был искусно упакован в полиэтилен от случайной порчи.

Значит, отпечаток одного из пальцев Татьяны им не удалось переснять, — подумал Павел. — что же, играю четыре против одного. Хорошие шансы.

Он поехал к Татьяне почти сразу после этого, близость разгадки манила его.

Когда он приехал в поселок, Татьяны еще не было. Он обошел дом по периметру, внимательно осмотрев его, насколько позволял мощный забор.

— Как ракушка, — подумал Павел. — с захлопывающимися створками…

Ход его мыслей нарушил скрип колес. Как оказалось, Татьяна приехала на велосипеде.

— Привет. — она слезла с двухколесного транспорта. Широкая юбка ей весьма шла. — А я к подруге ездила.

Она открыла полностью ворота. Павел аккуратно заехал на площадку.

— Зачем сюда? — удивилась она. — Давай прямо в гараж, не стесняйся, Эрика все равно нет.

Пока Тумасов загонял БМВ в гараж, Татьяна успела переодеться по примеру Павла в шорты и футболку, на горловине которой висели темные очки.

— Поможешь мне картину упаковать? — спросила она. — А то брат уехал, а мне нужно для покупателя оформить посылку.

Гремя ключами, Татьяна открыла мастерскую. На мольберте стоял готовый холст — старик с дыней, полотно, которое Павел видел позавчера.

— Вместе с подрамником снимаем, — отметила Татьяна. — осторожно.

Она взяла со стола рулон пищевой пленки, расстелила ее. Вместе с Павлом они сняли картину с мольберта, обернули ее в пленку. Затем она притащила два листа вспененного полиэтилена и положила их вперемежку с толстым картоном в два ряда на красочный слой, создав нечто вроде защитного бутерброда.

— Закрепляй. — приказала она Павлу, кидая ему широкий рулон скотча.