Никто не знает, какие истинные причины заставили японца по фамилии Якугава эмигрировать из пригорода Токио в маленький городок с двумя микрорайонами где-то в Челябинской области. Известно лишь, что у этого почтенного японца появилось потомство.
Добавить в моё избранное
40 мин, 22 сек 3560
— Говорю, ложись на асфальт — повторила безапелляционно Франческа.
— Зачем?
— Затем, что нам нужна тачка.
— Ты что… собралась? — Микола боялся озвучить её план.
— Вот именно — сказала, как отрезала, Франческа — С того пустыря, где Гумбарь забрал Гошку, есть только одна дорогу на Пьяную. Ему придется делать длинный крюк по лесу. Если ты бежал от самого пустыря, то с тех пор, как он уехал, прошло около двадцати минут, так?
— Ну, так.
— Я ту дорогу знаю. Её протяженность около шестидесяти километров. Она вливается в это шоссе в десяти километрах от нас по направлению к «Пьяной». Если нам повезет с тачкой, мы поймаем засранца до того, как он доберется до фермы.
Франческа выпалила все это очень быстро потому, что времени было в обрез.
Микола снял арбалет со спины, положил его на асфальт и послушно лег на спину. Перед его взором открылась панорама звездного неба. Он улыбнулся. И тут уже увидел недовольное лицо Франчески, которая закрыла собой львиную часть звезд.
— Ты что, возомнил себя отпускником на курорте в Майами-бич?
— Нет, а что?
— Тогда хватит лежать, как будто ты псих помешанный, которому ночью не спится.
— А как лежать? — не понял Микола.
— Ну, загнись как-нибудь, будто тебя сбили и ты умираешь.
— Ладно.
Микола перевернулся на живот, лег левой щекой на асфальт, одну руку убрал за спину, другую вытянул вперед, ноги скосил в бок.
— Пойдет? — прозвучал в ночи его голос.
— Наверное — отозвалась Франческа из-за пыльных кустов репейника, буйно поросшим вдоль дороги.
Микола заворочался, меняя позу, но тут вдалеке вспыхнули фары.
— Не двигайся! — шикнула Франческа.
Микола прикинулся мертвым. Франческа подумала, что со стрелами за спиной, он похож на мертвого Робин Гуда. Она недовольно покачала головой, но менять что-то было поздно. Машина либо остановится, либо проедет мимо.
Вскоре всю спящую улицу микрорайона заполнил скрежет и писк резких тормозов. Микола зажмурил глаза, готовясь к самому худшему. Однако машина была новой и тормоза сработали хорошо. Новенький серебристый джип, выпущенный в далекой Японии, принадлежал директору местной птицефабрики. Лысый полный коротышка в помятом костюме с галстуком возвращался к жене от иногородней любовницы. В жизни это был премерзкий тип с заплывшими глазами, ценящий только деньги и мечтающий купить все на свете. Однако в ту ночь он немного выпил, а спиртное всегда делало его задушевным парнем. Директор птицефабрики видел лежачего человека и хотел ему помочь.
Дверца джипа открылась, директор вышел на дорогу. Мотор джипа работал почти бесшумно, улица замерла в тишине, Микола лежал с открытыми остекленевшими глазами и не моргал.
Толстяк начал причитать, как старушка, хватаясь за голову. Только он нагнулся к Миколе, чтобы проверить пульс, как позади него кто-то выпрыгнул на дорогу.
Франческа встала прямо перед горящими фарами джипа, между директором и лежачим Миколой. Яркий свет мешал пьяненькому буржую разглядеть её лицо. Он видел лишь темный грозный силуэт девочки с широко расставленными ногами, со странной азиатской прической и огромной секирой, которую она держала в вытянутой чуть назад руке.
Почти одновременно с появлением девочки на ноги поднялся мальчишка. Лысый директор в ужасе отшатнулся в сторону. Он не знал ни эту девочку, ни мальчика, но они узнали его. Фотографию директора птицефабрики печатали в местной газете, в статье, где про него писали, что он пожертвовал деньги на храм.
— Берите все, только не убивайте — от страха у директора охрип голос.
— Мы не убийцы и не разбойники, Иполит Петрович — гордо заявила девочка. — Мы лишь оружие господа в борьбе добра со злом. Я знаю, вы тоже любите господа и пожертвовали ему свои деньги, поэтому, надеюсь, вы не будете возражать, если мы возьмем вашу машину на благое дело и потом сразу вернем?
Когда Франческа говорила про борьбу добра со злом, Иполит Петрович на миг решил, что вот его конец, но, к счастью, все обошлось.
— К… коненчо — заикаясь, ответил директор птицефабрики — Раз на благое, то мне не жалко.
Дверцы джипа захлопнулись. Машина неловко дернулась вперед, заглохла, затем снова завелась и со свистом задних колес укатила прочь.
Микола сидел за рулем в третий раз в жизни, но управлялся с машиной неплохо. Франческа сидела рядом и, нервно поглядывая на наручные электронные часы, просила поднажать.
— Должны успеть — возбуждено облизываясь, говорила она — Должны!
— Я и не знал, что мы орудие господа — погодя, произнес Микола.
— А что я должна была сказать? — фыркнула Франческа. — Я ж не могу просто так у человека машину отобрать.
Микрорайон давно остался позади. За окном мелькали темные ели густого леса. Джип преследовала надкусанная желтая луна.
— Зачем?
— Затем, что нам нужна тачка.
— Ты что… собралась? — Микола боялся озвучить её план.
— Вот именно — сказала, как отрезала, Франческа — С того пустыря, где Гумбарь забрал Гошку, есть только одна дорогу на Пьяную. Ему придется делать длинный крюк по лесу. Если ты бежал от самого пустыря, то с тех пор, как он уехал, прошло около двадцати минут, так?
— Ну, так.
— Я ту дорогу знаю. Её протяженность около шестидесяти километров. Она вливается в это шоссе в десяти километрах от нас по направлению к «Пьяной». Если нам повезет с тачкой, мы поймаем засранца до того, как он доберется до фермы.
Франческа выпалила все это очень быстро потому, что времени было в обрез.
Микола снял арбалет со спины, положил его на асфальт и послушно лег на спину. Перед его взором открылась панорама звездного неба. Он улыбнулся. И тут уже увидел недовольное лицо Франчески, которая закрыла собой львиную часть звезд.
— Ты что, возомнил себя отпускником на курорте в Майами-бич?
— Нет, а что?
— Тогда хватит лежать, как будто ты псих помешанный, которому ночью не спится.
— А как лежать? — не понял Микола.
— Ну, загнись как-нибудь, будто тебя сбили и ты умираешь.
— Ладно.
Микола перевернулся на живот, лег левой щекой на асфальт, одну руку убрал за спину, другую вытянул вперед, ноги скосил в бок.
— Пойдет? — прозвучал в ночи его голос.
— Наверное — отозвалась Франческа из-за пыльных кустов репейника, буйно поросшим вдоль дороги.
Микола заворочался, меняя позу, но тут вдалеке вспыхнули фары.
— Не двигайся! — шикнула Франческа.
Микола прикинулся мертвым. Франческа подумала, что со стрелами за спиной, он похож на мертвого Робин Гуда. Она недовольно покачала головой, но менять что-то было поздно. Машина либо остановится, либо проедет мимо.
Вскоре всю спящую улицу микрорайона заполнил скрежет и писк резких тормозов. Микола зажмурил глаза, готовясь к самому худшему. Однако машина была новой и тормоза сработали хорошо. Новенький серебристый джип, выпущенный в далекой Японии, принадлежал директору местной птицефабрики. Лысый полный коротышка в помятом костюме с галстуком возвращался к жене от иногородней любовницы. В жизни это был премерзкий тип с заплывшими глазами, ценящий только деньги и мечтающий купить все на свете. Однако в ту ночь он немного выпил, а спиртное всегда делало его задушевным парнем. Директор птицефабрики видел лежачего человека и хотел ему помочь.
Дверца джипа открылась, директор вышел на дорогу. Мотор джипа работал почти бесшумно, улица замерла в тишине, Микола лежал с открытыми остекленевшими глазами и не моргал.
Толстяк начал причитать, как старушка, хватаясь за голову. Только он нагнулся к Миколе, чтобы проверить пульс, как позади него кто-то выпрыгнул на дорогу.
Франческа встала прямо перед горящими фарами джипа, между директором и лежачим Миколой. Яркий свет мешал пьяненькому буржую разглядеть её лицо. Он видел лишь темный грозный силуэт девочки с широко расставленными ногами, со странной азиатской прической и огромной секирой, которую она держала в вытянутой чуть назад руке.
Почти одновременно с появлением девочки на ноги поднялся мальчишка. Лысый директор в ужасе отшатнулся в сторону. Он не знал ни эту девочку, ни мальчика, но они узнали его. Фотографию директора птицефабрики печатали в местной газете, в статье, где про него писали, что он пожертвовал деньги на храм.
— Берите все, только не убивайте — от страха у директора охрип голос.
— Мы не убийцы и не разбойники, Иполит Петрович — гордо заявила девочка. — Мы лишь оружие господа в борьбе добра со злом. Я знаю, вы тоже любите господа и пожертвовали ему свои деньги, поэтому, надеюсь, вы не будете возражать, если мы возьмем вашу машину на благое дело и потом сразу вернем?
Когда Франческа говорила про борьбу добра со злом, Иполит Петрович на миг решил, что вот его конец, но, к счастью, все обошлось.
— К… коненчо — заикаясь, ответил директор птицефабрики — Раз на благое, то мне не жалко.
Дверцы джипа захлопнулись. Машина неловко дернулась вперед, заглохла, затем снова завелась и со свистом задних колес укатила прочь.
Микола сидел за рулем в третий раз в жизни, но управлялся с машиной неплохо. Франческа сидела рядом и, нервно поглядывая на наручные электронные часы, просила поднажать.
— Должны успеть — возбуждено облизываясь, говорила она — Должны!
— Я и не знал, что мы орудие господа — погодя, произнес Микола.
— А что я должна была сказать? — фыркнула Франческа. — Я ж не могу просто так у человека машину отобрать.
Микрорайон давно остался позади. За окном мелькали темные ели густого леса. Джип преследовала надкусанная желтая луна.
Страница 3 из 12
