Никто не знает, какие истинные причины заставили японца по фамилии Якугава эмигрировать из пригорода Токио в маленький городок с двумя микрорайонами где-то в Челябинской области. Известно лишь, что у этого почтенного японца появилось потомство.
Добавить в моё избранное
40 мин, 22 сек 3562
— Гошка! — стучала она по крыше — Ты там? Ответь! Это я! Франча!
Но ответа не последовало. Сердце Франчески стиснулось тяжелым предчувствием. Она моментально вскочила на ноги и, шатаясь, двинулась по крыше к кабине. Тяжелая секира помогала ей не свалиться, исполняя роль якоря. К счастью уазик больше не мог сильно вилять. Микола плотно прижимал его к правой стороне дороги.
Франческа добралась до кабины уазика и остановилась, чуть расставляя ноги в стороны для лучшей опоры. Она вдохнула полной грудью свежий воздух ночи. Обе её руки плотно сжали рукоятку секиры, которая медленно поднялась высоко над головой девочки. Гумбарь-лесоруб не видел всего этого, поэтому испытывал легкое ироничное любопытство от того, что может с ним сделать какая-то малютка с азиатской прической. Зато Франческу видел Микола и то, что он видел, совсем не радовало его.
— Не-не-не-не-не, только не это — причитал Микола, хватаясь от волнения за волосы.
Секира на миг зависла в воздухе. Вдруг три косички на голове Франчески развязались из хитрой конструкции, взметнулись и вытянулись назад, полоскаясь в потоке ветра.
Франческа напрягла мускулы, чуть подогнула колени, и с криком амазонки резко, с чудовищной силой, обрушила секиру вниз. Лезвие описало смачную широкую дугу и прорубило лобовое стекло уазика, за которым сидел Гумбарь-лесоруб. Громадный крестьяноподбоный похититель неожиданно оказался под градом осколков.
Гумбарь рефлекторно дал по тормозам…
Франческа, не выпуская из рук секиры, моментально слетела с кабины в теплую ночь августа. По инерции он пролетела вверх ногами вперед на шестьдесят четыре метра и приземлилась своим детскими лопатками на асфальт, после чего многократно перекувыркнулась через себя, чувствуя, как хрустят кости. Девочка не отпустила секиру и на шоссе был виден след искр от соприкосновения лезвия с асфальтом.
Уазик Гумбаря, тем временем, занесло круто на бок и, спустя секунду после падения девочки, он так же опрокинулся на боковину, заскрежетал по темному асфальту и медленно остановился в тридцати метрах от неподвижной девочки.
Микола, уворачиваясь от подбитого уазика, едва не слетел в глубокий кювет. Он проехал по самому краю левой обочины и, полный ужаса и страха, остановил джип рядом с неподвижной Франческой.
Она лежала на правой стороне дороги. Кусая кулаки, Микола выпрыгнул из джипа, оббежал капот, и упал на колени перед ней. Перед Франческой Микугавой — отчаянной защитницей малышей, готовой рисковать жизнью за друзей. Франческа распласталась на асфальте в позе звездочки. Она лежала на спине со смеженными веками, все её лицо было в царапинах и ссадинах, из носа вытекала струйка крови. Её правая рука по-прежнему сжимала секиру, которая лежала с девочкой, как верная острозубая подруга. В глубоком звенящем космосе прямо над ней медленно и величаво проплывала фантастически красивая комета Свифта-Туттля.
Грязные щеки Миколы заблестели от слез. Он прилепился ухом к груди девочки и тут уже ободрился. Внутри Франчески сердце продолжало радостно стучать.
— Франча… — позвал Микола и слегка хлопнул её ладошкой по щеке.
Её голова безучастно повернулась в левую сторону.
— Франча, проснись -Микола хлопнул её по левой щеке.
На третьей пощечине глаза Франчески широко распахнулись. Она резко врезала Миколе кулачком в челюсть и моментально села, словно опрокинутая неваляшка.
— Ты чего!? — обижено заскулил Микола, сплевывая кровавую слюну.
— Извини — кратко бросила Франческа. — Где Гошка?
Её немного затуманенный взор переместился от Миколы к, лежащему впереди, уазику Гумбаря-лесоруба.
Взгляд Франчески тут же прояснился. Она увидела, как скрипучая дверца кабины откинулась. Оттуда показалась сначала рука с топором-колуном, а затем выросла могучая фигура похитителя Гошки. Франческа никогда не видела его вживую, но теперь понимала, почему Гумбарь-лесоруб наводит такого страху на детвору в соседних селах и городках на сотни километров вокруг.
Огромная и какая-то квадратная голова сидела на широких плечах почти без шеи. Могучая нижняя челюсть несколько выдавалась вперед. Глаза Гумбаря и впрямь горели красными зрачками, что выдавало в нем какую-то нечеловеческую природу. Под распахнутой и разодранной фуфайкой виднелась белая майка, заляпанная кровью. Плоская кепка, двухдневная небритость и рабочие штаны с ватником делали его похожим на уголовника. Гумбарь вылазил из кабины не один. Сзади на лямках у него болтался Гошка. Судя по свисающей голове, Гошка был без сознания. Гумбарь просунул мальчонку в огромный колхозный рюкзак, предварительно прорезав отверстия для ног.
С разбитым носом и разодранным лицом Гумбарь-лесоруб свалился на асфальт, словно раненный фриц, вылезший из подбитого танка. Затем он медленно поднялся на ноги. В нем было не меньше двух метров роста. Его красные зрачки тотчас встретились с глазами Франчески.
Но ответа не последовало. Сердце Франчески стиснулось тяжелым предчувствием. Она моментально вскочила на ноги и, шатаясь, двинулась по крыше к кабине. Тяжелая секира помогала ей не свалиться, исполняя роль якоря. К счастью уазик больше не мог сильно вилять. Микола плотно прижимал его к правой стороне дороги.
Франческа добралась до кабины уазика и остановилась, чуть расставляя ноги в стороны для лучшей опоры. Она вдохнула полной грудью свежий воздух ночи. Обе её руки плотно сжали рукоятку секиры, которая медленно поднялась высоко над головой девочки. Гумбарь-лесоруб не видел всего этого, поэтому испытывал легкое ироничное любопытство от того, что может с ним сделать какая-то малютка с азиатской прической. Зато Франческу видел Микола и то, что он видел, совсем не радовало его.
— Не-не-не-не-не, только не это — причитал Микола, хватаясь от волнения за волосы.
Секира на миг зависла в воздухе. Вдруг три косички на голове Франчески развязались из хитрой конструкции, взметнулись и вытянулись назад, полоскаясь в потоке ветра.
Франческа напрягла мускулы, чуть подогнула колени, и с криком амазонки резко, с чудовищной силой, обрушила секиру вниз. Лезвие описало смачную широкую дугу и прорубило лобовое стекло уазика, за которым сидел Гумбарь-лесоруб. Громадный крестьяноподбоный похититель неожиданно оказался под градом осколков.
Гумбарь рефлекторно дал по тормозам…
Франческа, не выпуская из рук секиры, моментально слетела с кабины в теплую ночь августа. По инерции он пролетела вверх ногами вперед на шестьдесят четыре метра и приземлилась своим детскими лопатками на асфальт, после чего многократно перекувыркнулась через себя, чувствуя, как хрустят кости. Девочка не отпустила секиру и на шоссе был виден след искр от соприкосновения лезвия с асфальтом.
Уазик Гумбаря, тем временем, занесло круто на бок и, спустя секунду после падения девочки, он так же опрокинулся на боковину, заскрежетал по темному асфальту и медленно остановился в тридцати метрах от неподвижной девочки.
Микола, уворачиваясь от подбитого уазика, едва не слетел в глубокий кювет. Он проехал по самому краю левой обочины и, полный ужаса и страха, остановил джип рядом с неподвижной Франческой.
Она лежала на правой стороне дороги. Кусая кулаки, Микола выпрыгнул из джипа, оббежал капот, и упал на колени перед ней. Перед Франческой Микугавой — отчаянной защитницей малышей, готовой рисковать жизнью за друзей. Франческа распласталась на асфальте в позе звездочки. Она лежала на спине со смеженными веками, все её лицо было в царапинах и ссадинах, из носа вытекала струйка крови. Её правая рука по-прежнему сжимала секиру, которая лежала с девочкой, как верная острозубая подруга. В глубоком звенящем космосе прямо над ней медленно и величаво проплывала фантастически красивая комета Свифта-Туттля.
Грязные щеки Миколы заблестели от слез. Он прилепился ухом к груди девочки и тут уже ободрился. Внутри Франчески сердце продолжало радостно стучать.
— Франча… — позвал Микола и слегка хлопнул её ладошкой по щеке.
Её голова безучастно повернулась в левую сторону.
— Франча, проснись -Микола хлопнул её по левой щеке.
На третьей пощечине глаза Франчески широко распахнулись. Она резко врезала Миколе кулачком в челюсть и моментально села, словно опрокинутая неваляшка.
— Ты чего!? — обижено заскулил Микола, сплевывая кровавую слюну.
— Извини — кратко бросила Франческа. — Где Гошка?
Её немного затуманенный взор переместился от Миколы к, лежащему впереди, уазику Гумбаря-лесоруба.
Взгляд Франчески тут же прояснился. Она увидела, как скрипучая дверца кабины откинулась. Оттуда показалась сначала рука с топором-колуном, а затем выросла могучая фигура похитителя Гошки. Франческа никогда не видела его вживую, но теперь понимала, почему Гумбарь-лесоруб наводит такого страху на детвору в соседних селах и городках на сотни километров вокруг.
Огромная и какая-то квадратная голова сидела на широких плечах почти без шеи. Могучая нижняя челюсть несколько выдавалась вперед. Глаза Гумбаря и впрямь горели красными зрачками, что выдавало в нем какую-то нечеловеческую природу. Под распахнутой и разодранной фуфайкой виднелась белая майка, заляпанная кровью. Плоская кепка, двухдневная небритость и рабочие штаны с ватником делали его похожим на уголовника. Гумбарь вылазил из кабины не один. Сзади на лямках у него болтался Гошка. Судя по свисающей голове, Гошка был без сознания. Гумбарь просунул мальчонку в огромный колхозный рюкзак, предварительно прорезав отверстия для ног.
С разбитым носом и разодранным лицом Гумбарь-лесоруб свалился на асфальт, словно раненный фриц, вылезший из подбитого танка. Затем он медленно поднялся на ноги. В нем было не меньше двух метров роста. Его красные зрачки тотчас встретились с глазами Франчески.
Страница 5 из 12
