Человек после человека

Стоит попытаться сделать это. Лучше всего будет съесть столько еды, сколько он сейчас сможет — возможно, его тело всё ещё будет нуждаться в ней, пока он «спит», даже при том, что оно будет использовать её медленнее. Затем он должен будет найти удобное защищённое место, и пожелать, чтобы вся зима кончилась.

Он надеется, что это будет так же легко, как и в тот раз. Это его единственный шанс увидеть, как после зимы возвращается новое время роста.

Некоторые из наиболее быстрых лесовиков приспособились к жизни в тундре.

Пусть его будут звать Хват. Формой тела он в значительной степени похож на обобщённых скудоумных лесовиков, созданных в лабораториях ныне исчезнувших генных инженеров 3000 лет назад. У него длинное тело со сложной пищеварительной системой, которая позволяет ему есть почти всё, что угодно, от листьев до личинок жуков. Его руки и пальцы длинные и ловкие, но его ноги относительно короткие — они задумывались для толчков при движении в зарослях и в подлеске, и чтобы подниматься на толстые стволы лиственных деревьев, а не для ходьбы через зыбкие торфяные болота и по режущим листьям трав в открытой тундре. Тем не менее, быстрота его действий позволила ему и ещё немногим ему подобным жить на той же самой территории, что и раньше, несмотря на то, что ландшафт за несколько тысяч лет сменился со смешанного леса через хвойный лес до холодного однообразия тундры. Теперь на северном горизонте, где когда-то во времена его пра-пра-прадедушки была роскошная зелень леса, искрится ледяной покров. Стоячие воды торфяных болот большую часть года привлекают огромные стаи уток и других птиц, и Хват стал знатоком их ловли. Пуская плавать по поверхности воды куски дерева разной формы, он может привлекать птиц, чтобы они там сели. Затем, когда они садятся, он бросается с замаскированной тростниковой лёжки и схватывает одну их них, прежде чем она сможет улететь.

На сей раз погода подвела его. Озёрная вода слишком холодна, чтобы нырять в неё надолго, а птицы не прилетели. Солнце клонится к закату, а небо почти приобрело туманно-пурпурный цвет, который обычно видит, когда уже почти добрался до своего племени; но этим вечером его племя далеко-далеко отсюда.

Хотя он и остался, не хотелось бы возвращаться с пустыми руками.

На другой стороне озера кормится один из тундровиков, который также, похоже, отделился от своей группы. Его коренастая внешность с пушистыми складками жира, его короткие руки и толстые ноги заставляют его выглядеть так, словно он является неотъемлемой частью этого пейзажа. Он выглядит здесь как дома, тогда как Хват, с его длинными конечностями, не таков. Эти два существа не обращают внимания друг на друга. Их различающийся образ жизни не приведёт к их конфликту, хотя Хвату кажется, что тундровик должен негодовать из-за того, что он находится в том месте, частью которого не является; но он не слишком долго думает об этом. Всё, на что он надеется в данный момент — то, что движения другого существа не будут мешать его охоте.

Вдруг со смешным кряканьем с полдюжины птиц садится в стоячую воду, разбивая волнами отражение холодного пустынного неба. Теперь Хват садится на корточки в своей засаде среди пушистых головок травы, ожидая своего шанса.

Проходит много времени, прежде чем какая-нибудь из птиц подплывёт достаточно близко, чтобы напасть на неё, но в итоге они плывут на его сторону озера. Нырнув единственный раз, он рванулся вперёд, оставляя берег позади; его длинные руки и тонкие пальцы протянулись к добыче. Испуганные утки стремительно взлетают, хлопая крыльями, вверх, к небесам и к безопасности. Но одна запоздала. Длинные пальцы сомкнулись вокруг перепончатых лап, и в облаке перьев она утянута вниз, когда тело Хвата со всплеском уходит в глубину, в ледяную воду озера.

Оцепенение, вызванное волной ледяной воды, не может сдержать триумфального вопля Хвата, когда он выскакивает из озера со своим трофеем. И всё же, прежде чем он свернул птице шею, холод сковал его кожу и мускулы и пробрал его до костей. Свежепойманное мясо будет бесполезно для него, если он замёрзнет до смерти.

Он отрывает голову птицы, выдирает зоб и засовывает свои застывшие от холода пальцы в тепло тушки. Этого недостаточно. Он должен найти где-то больше тепла тела.

Поблизости есть только одно другое большое живое существо.

Тундровик стоит, неподвижный, словно мёртвое дерево, наблюдая за всем этим с вялым любопытством. Он не выказывает никакого опасения, когда Хват осторожно приближается к нему. Почему он должен это делать? У тундровиков нет никаких естественных врагов здесь, в тундре, и никаких способностей опасаться чего-либо никогда не закладывалось в них генными инженерами все те тысячи лет назад. А для Хвата появилась проблема. Как он убьёт крупное существо вроде этого? Его руки до сих пор расправлялись лишь с мелкими млекопитающими и птицами. Лицо с крошечными глазами и широкими ноздрями уставилось на него, окружённое свободной шейной складкой.