Макферлейн не раз замечал у своего приятеля Дика Карпентера непонятную неприязнь к цыганам. Причины ее он никогда не знал. Но после того, как расстроилась помолвка Дика с Эстер Лоэс, отношения мужчин сразу же приобрели более откровенный характер…
Добавить в моё избранное
13 мин, 52 сек 4998
Потом — угольное ведерко, упавшее с окна, и тяжелый запах гари ночью от тлеющего на ковре уголька. Ничего особенного! Вовсе ничего особенного, если бы не ее слова и не эта глубокая непонятная внутренняя убежденность, что она знала…
С внезапной энергией он отбросил одеяло. Прежде всего ему надо пойти и увидеть ее! И он избавится от наваждения. Избавится… если… дойдет.
Господи, ну что за глупость!
Он едва притронулся к завтраку. И в десять утра уже поднимался по дороге. В десять тридцать его рука нажимала кнопку звонка. Теперь, и только теперь, он позволил себе вздохнуть с облегчением.
— Миссис Хаворт дома?
Дверь ему открыла все та же пожилая женщина. Неузнаваемым было только ее лицо. Изменившееся от горя лицо.
— Ах, сэр! Ах, сэр, вы разве не слышали?!
— Не слышал чего?
— Миссис Элистер, наша козочка… Это все тоник. Каждый раз на ночь она пила его. Бедный капитан вне себя от горя, он чуть не сошел с ума. Он перепутал бутылки на полке в темноте… Послали за доктором, но было поздно…
И Макферлейн тут же вспомнил слова: «Я всегда чувствовала, что над ним тяготеет злой рок. Мне хотелось спасти его… если кто-то вообще может»… Да, но разве можно обмануть судьбу! Странная ирония — трагедия пришла оттуда, откуда, казалось, ждали спасения…
Старая служанка продолжала:
— Моя милая козочка! Такая добрая и ласковая, и вечно она за все переживала. Не могла спокойно видеть, что кто-то страдает. — Потом помолчала и добавила: — Вы подниметесь наверх взглянуть на нее, сэр? По тому, как она говорила, я поняла, что вы давно ее знаете… Она сказала — очень давно…
Макферлейн поднялся вслед за женщиной по лестнице, через гостиную, где еще вчера раздавался поющий голос, в другую комнату с цветными верхними стеклами в окнах. Красный отсвет витража падал на голову лежащей… Цыганка с красным платком на голове… «Чушь какая, опять разыгрались нервы!» Он долго смотрел на Элистер Хаворт, в последний раз.
— Сэр, вас спрашивает какая-то леди.
— Что? — Макферлейн отрешенно взглянул на хозяйку гостиницы. — О, простите, миссис Роуз, мне почудились призраки.
— Только почудились, сэр? Я знаю, на болоте с наступлением сумерек можно увидеть диковинные вещи. Там и дама в белом, и чертов кузнец, и моряк с цыганкой…
— Как вы сказали? Моряк с цыганкой?
— Так говорят, сэр. Эту историю рассказывали еще в дни моей юности. Они любили друг друга много лет назад… Но уж давненько их здесь не видели.
— Не видели? Хотелось бы знать, появятся ли они вообще когда-нибудь теперь…
— О боже, о чем вы говорите, сэр! Да, а как же с молодой леди?
— Какой молодой леди?
— Да той, что ждет вас. Она в гостиной. Представилась как мисс Лоэс.
— О!
Рэчел! Его охватило странное чувство мгновенной судорожной смены пространства. Будто до этого он глядел в другой мир! Он забыл о Рэчел, принадлежавшей только этой жизни… И снова — эта удивительная смена пространства и возвращение в мир привычных трех измерений.
Он распахнул дверь гостиной. Рэчел с ее честными карими глазами! И внезапно, как это бывает у только что проснувшегося человека, его охватила теплая волна радости, радости реального мира. Он был жив, жив! «Вот она, эта настоящая жизнь! Только одна — эта», — подумал он.
— Рэчел! — произнес Макферлейн, и наклонившись, поцеловал ее в губы.
С внезапной энергией он отбросил одеяло. Прежде всего ему надо пойти и увидеть ее! И он избавится от наваждения. Избавится… если… дойдет.
Господи, ну что за глупость!
Он едва притронулся к завтраку. И в десять утра уже поднимался по дороге. В десять тридцать его рука нажимала кнопку звонка. Теперь, и только теперь, он позволил себе вздохнуть с облегчением.
— Миссис Хаворт дома?
Дверь ему открыла все та же пожилая женщина. Неузнаваемым было только ее лицо. Изменившееся от горя лицо.
— Ах, сэр! Ах, сэр, вы разве не слышали?!
— Не слышал чего?
— Миссис Элистер, наша козочка… Это все тоник. Каждый раз на ночь она пила его. Бедный капитан вне себя от горя, он чуть не сошел с ума. Он перепутал бутылки на полке в темноте… Послали за доктором, но было поздно…
И Макферлейн тут же вспомнил слова: «Я всегда чувствовала, что над ним тяготеет злой рок. Мне хотелось спасти его… если кто-то вообще может»… Да, но разве можно обмануть судьбу! Странная ирония — трагедия пришла оттуда, откуда, казалось, ждали спасения…
Старая служанка продолжала:
— Моя милая козочка! Такая добрая и ласковая, и вечно она за все переживала. Не могла спокойно видеть, что кто-то страдает. — Потом помолчала и добавила: — Вы подниметесь наверх взглянуть на нее, сэр? По тому, как она говорила, я поняла, что вы давно ее знаете… Она сказала — очень давно…
Макферлейн поднялся вслед за женщиной по лестнице, через гостиную, где еще вчера раздавался поющий голос, в другую комнату с цветными верхними стеклами в окнах. Красный отсвет витража падал на голову лежащей… Цыганка с красным платком на голове… «Чушь какая, опять разыгрались нервы!» Он долго смотрел на Элистер Хаворт, в последний раз.
— Сэр, вас спрашивает какая-то леди.
— Что? — Макферлейн отрешенно взглянул на хозяйку гостиницы. — О, простите, миссис Роуз, мне почудились призраки.
— Только почудились, сэр? Я знаю, на болоте с наступлением сумерек можно увидеть диковинные вещи. Там и дама в белом, и чертов кузнец, и моряк с цыганкой…
— Как вы сказали? Моряк с цыганкой?
— Так говорят, сэр. Эту историю рассказывали еще в дни моей юности. Они любили друг друга много лет назад… Но уж давненько их здесь не видели.
— Не видели? Хотелось бы знать, появятся ли они вообще когда-нибудь теперь…
— О боже, о чем вы говорите, сэр! Да, а как же с молодой леди?
— Какой молодой леди?
— Да той, что ждет вас. Она в гостиной. Представилась как мисс Лоэс.
— О!
Рэчел! Его охватило странное чувство мгновенной судорожной смены пространства. Будто до этого он глядел в другой мир! Он забыл о Рэчел, принадлежавшей только этой жизни… И снова — эта удивительная смена пространства и возвращение в мир привычных трех измерений.
Он распахнул дверь гостиной. Рэчел с ее честными карими глазами! И внезапно, как это бывает у только что проснувшегося человека, его охватила теплая волна радости, радости реального мира. Он был жив, жив! «Вот она, эта настоящая жизнь! Только одна — эта», — подумал он.
— Рэчел! — произнес Макферлейн, и наклонившись, поцеловал ее в губы.
Страница 4 из 4
