И когда Кристофер Робин приходит в Зоопарк, он идет туда, где живут Полярные Медведи, и шепчет что-то третьему смотрителю слева, и двери отпираются, и он идет по темным коридорам и крутым лестницам, пока не приходит к особой клетке, и клетка эта открыта, и оттуда выбегает трусцой что-то бурое и мохнатое, и со счастливым воплем «Мишка!» Кристофер Робин бросается к нему в объятия…
Добавить в моё избранное
21 мин, 45 сек 14837
Они по закону не имели права быть свидетелями на суде, и Ухарь лично был рад, что избавлен от такого неприятного долга. Что он мог бы такого сказать, что помогло бы мистеру Фэрфилду? При всех своих недостатках этот человек был ему вроде отца, и Ухарю не хотелось бы присутствовать, когда присяжные вынесут вердикт «Виновен в убийстве первой степени».
В семейном приюте Мокрику и Ухарю не особенно позволяли друг с другом видеться. Встречались они только в прачечной, когда там никто не стирал одежду, или на чердаке, куда им ходить не полагалось. И даже когда им удавалось улучить несколько минут наедине, без других обитателей приюта, они не находили слов. Мокрик потихоньку опять сползал в депрессию и уныние, которые не давали ему ни с кем разговаривать, пока он не встретил Ухаря. А Ухарь большой кусок своей жизни провел в подвале голландской реформатской церкви, долбя таблицы умножения.
Никто из них не захотел говорить с мистером Фэрфилдом, когда он звонил по телефону, а миссис Фэрфилд ни разу не позвонила. Может быть, на самом деле она и не была женой мистера Фэрфилда, а только подружкой. И вообще она куда-то уехала, где адреса не было.
— Ты по ней скучаешь? — спросил как-то Ухарь у Мокрика в холодный ноябрьский день, сидя рядом с сушилкой в прачечной.
— Да нет, пожалуй. Скучно было смотреть все эти программы по каналу домашних покупок. Я и первую-то миссис Фэрфилд не очень любил, но с ней было забавнее.
Ухарь меланхолично рассматривал большой узел с бельем на полу.
— А знаешь что? Я по нему скучаю.
— Слушай, нам так гораздо лучше, — заверил его Мокрик.
— Надеюсь. А он долго будет сидеть в тюрьме?
— В газете было сказано: минимум двадцать один год.
— Подумать только! Ему будет, сейчас посчитаю… — Ухарь произвел мысленный расчет, — … почти пятьдесят пять, когда он выйдет. Ну, я думаю, он это заслужил. Если ты кого-то убил, за это надо расплачиваться.
Мокрик странно улыбнулся Ухарю. Местная дама зашила ему рану на шее, и теперь его голова склонялась чуть в другую сторону, и это нервировало.
— Верно, — согласился он. — Но ты же знаешь, что он миссис Фэрфилд не убивал.
— Да-да, так и мистер Хабиб говорил — ничего, кроме косвенных улик.
— Нет, я не о том.
— А о чем? Что она действительно покончила с собой?
— Нет, это я ее убил.
Ухарь был ошеломлен.
— Но этого не может быть! Ты же просто…
— Игрушечный медведь? — спросил Мокрик с улыбкой. — Так ты думаешь, что игрушечные медведи — просто глупые пушистые бессловесные звери?
Ухарь покачал головой.
— Может, мы не живем в лесу, но мы — медведи.
— Я — филин! — возразил Ухарь.
— А я — котик. Но оба мы — медведи. Не спорь — просто посмотри на свои уши. Мистер Фэрфилд как раз там, где ему следует быть, а что до нас, я думаю, нас усыновят хорошие люди. Миссис Ярдли говорит, что на нас уже много заявлений.
Так это и вышло. Их усыновили Кертис и Меви Беннеты, и они переехали в дом на побережье Джерси и там, как в том стихотворении:
В руке рука, на краю песка,
Танцевали они при луне,
Вот так,
Вот так
Танцевали они при луне
Но венчальное кольцо их осталось там, где они положили его, под камнем в лесу, на месте их свадьбы.
В семейном приюте Мокрику и Ухарю не особенно позволяли друг с другом видеться. Встречались они только в прачечной, когда там никто не стирал одежду, или на чердаке, куда им ходить не полагалось. И даже когда им удавалось улучить несколько минут наедине, без других обитателей приюта, они не находили слов. Мокрик потихоньку опять сползал в депрессию и уныние, которые не давали ему ни с кем разговаривать, пока он не встретил Ухаря. А Ухарь большой кусок своей жизни провел в подвале голландской реформатской церкви, долбя таблицы умножения.
Никто из них не захотел говорить с мистером Фэрфилдом, когда он звонил по телефону, а миссис Фэрфилд ни разу не позвонила. Может быть, на самом деле она и не была женой мистера Фэрфилда, а только подружкой. И вообще она куда-то уехала, где адреса не было.
— Ты по ней скучаешь? — спросил как-то Ухарь у Мокрика в холодный ноябрьский день, сидя рядом с сушилкой в прачечной.
— Да нет, пожалуй. Скучно было смотреть все эти программы по каналу домашних покупок. Я и первую-то миссис Фэрфилд не очень любил, но с ней было забавнее.
Ухарь меланхолично рассматривал большой узел с бельем на полу.
— А знаешь что? Я по нему скучаю.
— Слушай, нам так гораздо лучше, — заверил его Мокрик.
— Надеюсь. А он долго будет сидеть в тюрьме?
— В газете было сказано: минимум двадцать один год.
— Подумать только! Ему будет, сейчас посчитаю… — Ухарь произвел мысленный расчет, — … почти пятьдесят пять, когда он выйдет. Ну, я думаю, он это заслужил. Если ты кого-то убил, за это надо расплачиваться.
Мокрик странно улыбнулся Ухарю. Местная дама зашила ему рану на шее, и теперь его голова склонялась чуть в другую сторону, и это нервировало.
— Верно, — согласился он. — Но ты же знаешь, что он миссис Фэрфилд не убивал.
— Да-да, так и мистер Хабиб говорил — ничего, кроме косвенных улик.
— Нет, я не о том.
— А о чем? Что она действительно покончила с собой?
— Нет, это я ее убил.
Ухарь был ошеломлен.
— Но этого не может быть! Ты же просто…
— Игрушечный медведь? — спросил Мокрик с улыбкой. — Так ты думаешь, что игрушечные медведи — просто глупые пушистые бессловесные звери?
Ухарь покачал головой.
— Может, мы не живем в лесу, но мы — медведи.
— Я — филин! — возразил Ухарь.
— А я — котик. Но оба мы — медведи. Не спорь — просто посмотри на свои уши. Мистер Фэрфилд как раз там, где ему следует быть, а что до нас, я думаю, нас усыновят хорошие люди. Миссис Ярдли говорит, что на нас уже много заявлений.
Так это и вышло. Их усыновили Кертис и Меви Беннеты, и они переехали в дом на побережье Джерси и там, как в том стихотворении:
В руке рука, на краю песка,
Танцевали они при луне,
Вот так,
Вот так
Танцевали они при луне
Но венчальное кольцо их осталось там, где они положили его, под камнем в лесу, на месте их свадьбы.
Страница 6 из 6
