К вечеру настроение у нее было паршивое — дальше некуда. Почти весь день она провела на кладбище под моросящим дождем, среди чужих людей, имена которых сразу же забыла. Фигуры из черного картона, лоснящиеся и мрачные… Лица она забыла тоже — на всех была написана одинаковая вселенская скорбь. Но не всегда. Позже она заметила, что мужчины скользят взглядами по ее ногам. Если совсем честно, это было приятно.
Добавить в моё избранное
14 мин, 19 сек 5714
Звуки «Смерти и Девушки» заглушали все.
«Почему я?!» — вопило все ее существо, хотя ничего нельзя было изменить. Лезвие скальпеля, холодное, как зимняя луна, и жаждущее теплой крови независимо от направлявшей его воли, неумолимо приближалось к ней, а где-то за ним плавало улыбающееся лицо, словно отлитое из розовой пластмассы…
Это было хуже, чем неизбежность. И гораздо хуже, чем смерть.
— Вы будете прекрасно смотреться в моей спальне, дорогая, — прошептал таксидермист с выражением величайшего эстетического блаженства на красивом, гладком, почти кукольном лице.
И сделал первый надрез.
«Почему я?!» — вопило все ее существо, хотя ничего нельзя было изменить. Лезвие скальпеля, холодное, как зимняя луна, и жаждущее теплой крови независимо от направлявшей его воли, неумолимо приближалось к ней, а где-то за ним плавало улыбающееся лицо, словно отлитое из розовой пластмассы…
Это было хуже, чем неизбежность. И гораздо хуже, чем смерть.
— Вы будете прекрасно смотреться в моей спальне, дорогая, — прошептал таксидермист с выражением величайшего эстетического блаженства на красивом, гладком, почти кукольном лице.
И сделал первый надрез.
Страница 5 из 5
