Сумасшедшая о зеркалах

Она сжимает мне руку, всё её тело дрожит. Я не знаю, что мне сказать, чтобы успокоить её. Ссылкой на физические законы её не убедишь — она презрительно отклонила бы такие доводы. Да в эту минуту я и сам не так уж уверен в их незыблемости. Мне вдруг кажется, что в зеркалах есть действительно какая-то тайна.

— Где оно, Рудольф? — шепчет она и жмется ко мне. — Скажи мне, где оно? Неужели везде осталась какая-то часть меня? Во всех зеркалах, в которые я смотрюсь? А сколько я видела их! Не сосчитать! И неужели я в них во всех разбросана? И каждое что-то у меня отняло? Тонкий отпечаток? Тоненький ломтик меня? Неужели зеркала распилили меня, словно кусок дерева? Что же от меня тогда осталось?

Я крепко держу ее за плечи.

— Все в тебе осталось, — отвечаю я. — Наоборот, зеркала еще что-то прибавляют к человеку. Они делают этот добавок зримым и отражают кусок пространства, а в нем — озарённый кусок тебя самой.

— Меня самой? — Она всё ещё не выпускает моей руки. — А если всё не так? Если все эти куски лежат погребёнными в тысячах и тысячах зеркал? Как их вернуть? Ах, никогда их не вернёшь! Они пропали, пропали навсегда! Мы стёрты, мы как статуи, у которых соструганы лица. Где моё лицо? Моё первоначальное лицо? То, которое было у меня до всяких зеркал? До того, как они начали обкрадывать меня?