Я прикрываю глаза, ведь закатное солнце, сегодня как-то совершенно по особому испускающее свет, ослепляет меня, причиняя странную тупую боль. Разноцветные круги бегут перед моим взором, когда я взираю на обратную сторону своих век; но и когда мои глаза отверсты, всё те же круги водят хороводы по окружающему пространству…
Добавить в моё избранное
7 мин, 35 сек 10375
Я не могу, я не хочу находиться здесь. Хотя, я ведь знаю, почему так произошло — сказалось моё переутомление, огромное количество сигарет и перевозбуждение. Просто нужно отдохнуть… А сердце продолжает гулко бухать в груди, прерываясь на секунду-другую. Нужно просто обрести спокойствие. И отдохнуть. Сейчас я приду в себя, и вокруг меня вновь окажется автостоянка, я заведу свой автомобиль и, наконец, преодолею последние километры, что отделяют меня от тебя.
Точно. Сейчас я просто выкурю ещё одну сигарету и призову из глубин своего сознания твой образ — это придаст мне сил и позволит покинуть свои безумные грёзы. Я закуриваю, делаю первую глубокую затяжку и представляю перед собой тебя. Но что это? Сигарета падает из моих рук. Ведь я вижу, как от самых вершин немыслимых гор, прямо по воздуху, ко мне плавно спускаешься ты — босая, с распущенными волосами, в прозрачном платье цвета сумеречного неба — ровно такая, какой мне и виделась всегда. Но ты не приближаешься близко — ты зависаешь в нескольких метрах от меня над иссохшей, словно индийская мумия, землей.
Я порываюсь выйти из автомобиля, но не могу встать. Я протягиваю к тебе руки, но они неумолимо клонятся вниз. Ты же лукаво смотришь на меня, едва улыбаясь уголками тонкой линии рта.
«Прости… Я не смог приехать к тебе, вынудил тебя саму найти меня… Я не в очень хорошей форме сейчас, но надеюсь, это тебя не очень смутит. Просто хочу сказать… Я люблю тебя. И любил всю свою жизнь, даже когда не знал о твоём существовании».
Ты лишь рассмеялась в ответ мне, но движения твоих губ не родили никакого звука. Лишь блевотное небо, словно в ответ на мои слова, начало стекать по чёрным склонам, заворожив меня этим зрелищем. Вот его потеки, не достигнув земли, потекли по воздуху к тебе, приобретая цвет сгнившей крови, смешанной с размокшей после недельных дождей могильной землей. Нечто формировалось из этого сюрреалистического потока, нечто огромное и чуждое всему рациональному, человеческому и земному. Вязкие щупальца нежно обхватывали твои белые руки и ноги, приобнимали за талию, и омерзительная слизь стекала с твоего прекрасного тела на распалённый растрескавшийся грунт, чтобы в месте своего попадания в трещины породить на свет ужасную поросль каких-то омерзительных ложноножек и жвал.
Вот она окончательно сформировалась за твоей спиной, заключив тебя в свои объятия, словно свою невесту или дочь — кошмарная богохульная тварь, чей нечестивый облик не поддаётся описанию и представляет собой паноптикум из щупалец, клешней и жал с сотней пылающих огнём бесконечности глаз. Я смотрю в эти глаза и чувствую, как сердце переходит со своих гулких медленных ударов на серию быстрых карданных перестуков. Я смотрю в твои глаза — и вижу за полюбившимся мне цветом великую Бездну, зовущую меня в свои полные изначальной Тьмы пространства.
А была ли ты? А был ли я? А существует ли вообще что-нибудь в этой холодной вселенной, что смотрит на меня сквозь твои глаза и глаза твоего невыразимого бога?
Тишина вокруг прорывается нарастающим гулом. Ещё какой-то миг, и мои барабанные перепонки рвутся, но я продолжаю слышать его и без их помощи. Давление и жар вокруг повышаются настолько, что мои глаза не выдерживают и лопаются, вспениваясь и высыхая на моём изломанном агонией лице. Но я продолжаю видеть.
«Я лишь хотел, чтоб мы состарились вместе… Чтобы ты»…
Язык, обретя самостоятельность, выскользнул из моего рта и, бормоча, скрылся в поросли отвратного протоплазменного кустарника. Ты вновь рассмеялась, и на этот раз я услышал твой смех — смех самого Безумия, эхо самых глубоких колодцев Пустоты; смех, подхваченный вслед за тем, кто стоял за твоей спиной, постепенно поглощая тебя своим колеблющимся телом.
Солнце ещё раз ухмыльнулось мне и скрылось за вершинами гигантских гор. Вместе с ним исчез жар и ослепляющий свет. В непроглядной черноте, в которую погрузилось всё вокруг, я увидел, словно последний подарок жизни перед лицом небытия, твоё прекрасное лицо, с глазами-безднами, казавшимися столь естественными теперь — и сотню хладнопламенных глаз твоего Владыки.
Ветер. Я чувствую его каждой клеточкой своего лица. Он так приятен для меня, слепого и глухого, для моей измождённой кожи. Вместе с порывами ветра я ощущаю какое-то движение себя в пространстве, и понимаю, что это мой автомобиль, заведясь сам собой, продолжает начатый мною путь. Твой лик постепенно тает в черноте пространства, исчезает и твой неведомый бог. Но я знаю, что мой путь продолжается, и что в конце концов я прибуду к твоим дверям — и не важно, что те двери будут отпирать отнюдь не земные пространства.
Безгласный, я возношу литанию тебе и твоему богу. Ветер всё усиливается, и я ловлю его своими пустыми глазницами.
Где-то там, внизу, как то странно громко ухнуло сердце, подобно взрыву снаряда в окопе, ставшем братской могилой. Ухнуло напоследок — и остановилось.
Точно. Сейчас я просто выкурю ещё одну сигарету и призову из глубин своего сознания твой образ — это придаст мне сил и позволит покинуть свои безумные грёзы. Я закуриваю, делаю первую глубокую затяжку и представляю перед собой тебя. Но что это? Сигарета падает из моих рук. Ведь я вижу, как от самых вершин немыслимых гор, прямо по воздуху, ко мне плавно спускаешься ты — босая, с распущенными волосами, в прозрачном платье цвета сумеречного неба — ровно такая, какой мне и виделась всегда. Но ты не приближаешься близко — ты зависаешь в нескольких метрах от меня над иссохшей, словно индийская мумия, землей.
Я порываюсь выйти из автомобиля, но не могу встать. Я протягиваю к тебе руки, но они неумолимо клонятся вниз. Ты же лукаво смотришь на меня, едва улыбаясь уголками тонкой линии рта.
«Прости… Я не смог приехать к тебе, вынудил тебя саму найти меня… Я не в очень хорошей форме сейчас, но надеюсь, это тебя не очень смутит. Просто хочу сказать… Я люблю тебя. И любил всю свою жизнь, даже когда не знал о твоём существовании».
Ты лишь рассмеялась в ответ мне, но движения твоих губ не родили никакого звука. Лишь блевотное небо, словно в ответ на мои слова, начало стекать по чёрным склонам, заворожив меня этим зрелищем. Вот его потеки, не достигнув земли, потекли по воздуху к тебе, приобретая цвет сгнившей крови, смешанной с размокшей после недельных дождей могильной землей. Нечто формировалось из этого сюрреалистического потока, нечто огромное и чуждое всему рациональному, человеческому и земному. Вязкие щупальца нежно обхватывали твои белые руки и ноги, приобнимали за талию, и омерзительная слизь стекала с твоего прекрасного тела на распалённый растрескавшийся грунт, чтобы в месте своего попадания в трещины породить на свет ужасную поросль каких-то омерзительных ложноножек и жвал.
Вот она окончательно сформировалась за твоей спиной, заключив тебя в свои объятия, словно свою невесту или дочь — кошмарная богохульная тварь, чей нечестивый облик не поддаётся описанию и представляет собой паноптикум из щупалец, клешней и жал с сотней пылающих огнём бесконечности глаз. Я смотрю в эти глаза и чувствую, как сердце переходит со своих гулких медленных ударов на серию быстрых карданных перестуков. Я смотрю в твои глаза — и вижу за полюбившимся мне цветом великую Бездну, зовущую меня в свои полные изначальной Тьмы пространства.
А была ли ты? А был ли я? А существует ли вообще что-нибудь в этой холодной вселенной, что смотрит на меня сквозь твои глаза и глаза твоего невыразимого бога?
Тишина вокруг прорывается нарастающим гулом. Ещё какой-то миг, и мои барабанные перепонки рвутся, но я продолжаю слышать его и без их помощи. Давление и жар вокруг повышаются настолько, что мои глаза не выдерживают и лопаются, вспениваясь и высыхая на моём изломанном агонией лице. Но я продолжаю видеть.
«Я лишь хотел, чтоб мы состарились вместе… Чтобы ты»…
Язык, обретя самостоятельность, выскользнул из моего рта и, бормоча, скрылся в поросли отвратного протоплазменного кустарника. Ты вновь рассмеялась, и на этот раз я услышал твой смех — смех самого Безумия, эхо самых глубоких колодцев Пустоты; смех, подхваченный вслед за тем, кто стоял за твоей спиной, постепенно поглощая тебя своим колеблющимся телом.
Солнце ещё раз ухмыльнулось мне и скрылось за вершинами гигантских гор. Вместе с ним исчез жар и ослепляющий свет. В непроглядной черноте, в которую погрузилось всё вокруг, я увидел, словно последний подарок жизни перед лицом небытия, твоё прекрасное лицо, с глазами-безднами, казавшимися столь естественными теперь — и сотню хладнопламенных глаз твоего Владыки.
Ветер. Я чувствую его каждой клеточкой своего лица. Он так приятен для меня, слепого и глухого, для моей измождённой кожи. Вместе с порывами ветра я ощущаю какое-то движение себя в пространстве, и понимаю, что это мой автомобиль, заведясь сам собой, продолжает начатый мною путь. Твой лик постепенно тает в черноте пространства, исчезает и твой неведомый бог. Но я знаю, что мой путь продолжается, и что в конце концов я прибуду к твоим дверям — и не важно, что те двери будут отпирать отнюдь не земные пространства.
Безгласный, я возношу литанию тебе и твоему богу. Ветер всё усиливается, и я ловлю его своими пустыми глазницами.
Где-то там, внизу, как то странно громко ухнуло сердце, подобно взрыву снаряда в окопе, ставшем братской могилой. Ухнуло напоследок — и остановилось.
Страница 2 из 2
