Проект Траурная Квартира

Свободные, как птицы. И можем идти куда угодно. Хоть байкера отпевать. Тем более, по контракту это позволено. Что скажешь?

— Скажу, что вляпались мы с тобой в дерьмо по самые твои клипсы, — буркнула Наталья.

На цыпочках, крепко держась за руки, женщины прошли через прихожую и остановились возле двери. Сердце у каждой колотилось так, словно вот-вот могло выпрыгнуть и ускакать по полу.

— Наверное, зря мы это, — прошептала Гуля. — Наташ, не надо, Наташ…

— Я только попробую, — зашипела Наталья, и, вырвав свою ладонь из судорожно вцепившихся пальцев Гули, положила ее на ручку двери.

Оставалось опустить ее вниз и толкнуть дверь от себя. Но Наталья не сделала ни того, ни другого.

— Черте что… — пролепетала она и попятилась. Гуля шарахнулась мимо нее обратно в кухню.

— Во запутка! — сказала Наталья. — Мы заперты или нет? Вот всё, что я хочу знать. Но я хочу знать это наверняка.

— Зачем тебе это знать? — уныло осведомилась Гуля, промокая рот салфеткой. Только что она выкурила первую в своей жизни сигарету и едва успела добежать до унитаза: ее вырвало.

— Затем. Мне что, повторить всё заново? Мы в расселенной части города. Без охраны. Без даже вшивого газового баллончика. Ты не заначила? Вот и я нет. Мне просто страшно, вдруг сюда какие-нибудь отморозки толпой завалят? Увидят окна освещенные, ну и наведаются на огонек. Учти, я групповухой не увлекаюсь.

— Но по контракту нам ведь гарантирована неприкосновенность…

— Я ни хрена не верю их гарантиям. Давай припрем дверь столом.

— Давай. А еду на чем готовить?

— На полу.

— Неудобно. Да и стол этот… как перышко легкий, хлипкий. Ножки шатаются. Толку никакого.

— Точно. Тогда давай припрем кроватью. Уж спать-то на полу вполне удобно, отвечаю.

— Да, но… Мы не можем ничего припереть. Дверь-то открывается наружу!

Наталья со свистом выдохнула сквозь зубы воздух.

— Я заметила, что наружу! Если она вообще открывается. Завязывай нудить и помоги мне вытащить из комнаты кровать. Обе кровати! Они тяжелые. Какая-никакая, а защита. Успеем позвать на помощь, если что… — Наталья осеклась, перехватив исполненный безнадежности Гулин взгляд. Да, действительно. Позвать на помощь. Она сделала уже ходок двадцать на балкон (наплевав на его аварийное состояние), и не видела внизу ни единой живой души. Хоть обкричись — никто не услышит. Всё продумано до мелочей. Что бы ни настигло их в этой квартире на девятом этаже панельной расселенки — оно настигнет только ИХ.

Наталья сняла очки, повертела их в руке и надела обратно.

— Кажется, я всё поняла, — сообщила она. — Нас тестируют на барьер страха, ясно? Дверь может быть закрыта, может быть открыта, никакой разницы. Просто мы сами носу отсюда не высунем.

— Как это?

— Да вот так. Никто же ведь не может знать наверняка, вдруг ты замки шпилькой вскрывать умеешь? Или я, я ж вообще уголовница по понятиям. Но замки ни при чем. Главный замок — в нас самих. Мы сами себя заперли. От страха.

Отрезок времени с полуночи до четырех в протоколе помечен как «Скачок амплитуды»(с тремя восклицательными знаками). Безымянный контролер (его личность не установлена; свои обязанности он выполнял полностью экипированным, но без документов либо именно их забрали с трупа) пишет о«предвестьях», сопровождающих амплитудное возрастание, и о том, что предварительный график выдерживается без погрешностей.

«Происходит отстройка подсознания от знаний, опыта и логики. Перелом состоится в ближайшие часы, но, возможно, это займет неполные сутки. Ожидание событий явственно превалирует над здравым смыслом».

Днем они отоспались, расстелив одеяла в кухне на полу. Это был неспокойный, полный кошмаров сон. Гуля проснулась и тут же затаила дыхание. Ей показалось, что за дверью, у самого порога, шаркнули, давя сухую пыль, подошвы. Рядом заскулила во сне Наталья, и Гуля, поборов оцепенение, встряхнула ее за плечо.

— Что? — Наталья мгновенно открыла глаза и принялась нашаривать очки.

— Кто-то за дверью ходит.

— Быть того не может!

— Тише, не кричи ты так. Конечно, не может. Но у меня уже нервы на взводе, еще чуток и окочурюсь с перепугу.

Наталья подышала на линзы и протерла их о наволочку.

— Сколько времени? — спросила она.

— Без понятия. Да хоть шестьдесят одна минута двадцать пятого! Я часы на раковине оставила, когда мылась. Что это шумит так?

— Дождь пошел, — ответила Наталья, обернувшись к окну.

Крупные капли воды барабанили по ржавым подоконникам, заливали стекла. Женщины выглянули в прихожую. «Баррикада» из кроватей выглядела нетронутой, дверь была закрыта. По крайней мере, СЕЙЧАС она была закрыта. Наталья взяла сигареты, зажигалку.

— Наташа, пожалуйста, кури здесь, — взмолилась Гуля. — Я заору, если ты уйдешь на балкон.