Было это давным-давно, лет тому, пожалуй, две тысячи назад. Жил-был на свете богач; была у него красивая, добрая жена, и они крепко любили друг друга, но детей у них не было, а им очень хотелось их иметь; и долго молилась жена день и ночь, но детей у них все не было и не было…
Добавить в моё избранное
12 мин, 11 сек 9023
Пошла жена, принесла башмаки.
— Послушай, птица, — говорит сапожник, — спой мне еще разок эту самую песенку.
Подлетела птица, схватила в коготь левой ноги башмаки, взлетела опять на крышу и запела:
Меня мачеха убила,
А отец меня поел,
А Марленикен-сестрица
Мои косточки собрала,
В шелковый платок связала
И под деревом сложила.
Ах, тю-вить, тю-вить, тю-витьс!
Я красивее всех птиц!
Пропела она это и улетела; и держала она в правом когте золотую цепь, а в левом башмаки, и полетела она с ними на мельницу. А мельница стучала: тип-топ, тип-топ, тип-топ! И сидело у мельницы двадцать подручных, они обтесывали жернов и постукивали: гик-гак, гик-гак, гик-гак! И ходила мельница: тип-топ, тип-топ, тип-топ!
Вот уселась птица на липу, что росла перед мельницей, и запела:
Меня мачеха убила…
и бросил работу один из подручных,
А отец меня поел…
и бросило работать еще двое работников, а как услышали они:
А Марленикен-сестрица…
бросило работу еще четверо.
Мои косточки собрала,
В шелковый платок связала…
Продолжало теперь обтесывать жернов всего восемь работников,
Да под деревом…
а потом и пять,
… сложила…
и остался тогда работать всего лишь один. Только расслышал он последние слова:
Ах, тю-вить, тю-вить, тю-витьс!
Я красивее всех птиц! —
бросил работу и последний работник.
— Птица, — сказал он, — как ты прекрасно поешь! Дай и мне эту песню послушать, спой мне еще разок.
— Нет, — ответила птица, — дважды петь я даром не буду, дай мне мельничный жернов, и я спою тебе еще раз.
— Ладно, коль споешь нам всем, — сказал он, — то ты его получишь.
— Да, — сказали и остальные, — если она споет нам еще раз, то получит жернов.
И вот птица слетела вниз. Взялись тогда все двадцать работников за жернов вместе с птицей-свиристелью и стали подымать камень: гу-ух, гу-ух, гу-ух!
Просунула птица шею в отверстие жернова, надела его на себя, словно воротник, взлетела опять на дерево и запела:
Меня мачеха убила,
А отец меня поел,
А Марленикен-сестрица
Мои косточки собрала,
В шелковый платок связала
Да под деревом сложила.
Ах, тю-вить, тю-вить, тю-витьс!
Я красивее всех птиц!
Пропела она это и взмахнула крыльями; и была у ней в правом когте цепь золотая, в левом — башмаки, а на шее — мельничный жернов, и полетела она далеко-далеко к дому своего отца.
А в комнате за столом сидели в то время отец и мать и Марленикен. И вот говорит отец:
— Ах, как стало мне теперь легко на душе!
— Нет, — сказала мать, — а мне так страшно, будто большая гроза надвигается.
А Марленикен сидит и все плачет да плачет.
Прилетела птица и села на крышу.
— Ах, — говорит отец, — мне так радостно и весело, и солнце-то вон как ярко светит; кажется, будто я должен скоро увидеть своего старого друга.
— Нет, — говорит жена, — а мне так страшно, что зуб на зуб не попадает, будто огонь проходит у меня по жилам. — И она распустила пошире свой лифчик. А Марленикен сидит в углу и плачет, платком закрыла глаза, и стал от слез весь платок мокрый.
А птица села на можжевельник и запела:
Меня мачеха убила…
Услыхала это мать, закрыла глаза и глядеть не хочет, и слушать не хочет, и точно большой ураган зашумел у нее в ушах, загорелись у нее глаза, словно молнии в них засверкали.
А отец меня поел…
— Ах, матушка, — сказал муж, — прилетела к нам такая красивая птица, и как она прекрасно поет, а солнце-то светит так ярко и блестит на верхушках крыш!
А Марленикен-сестрица…
И склонила Марленикен голову на колени, перестала плакать, а отец и говорит:
— Выйду-ка я да разгляжу птицу поближе.
— Ах, не уходи, — говорит жена, — мне кажется, будто весь дом дрожит и пламенем охвачен.
Но отец вышел во двор, и птица запела:
Мои косточки собрала,
В шелковый платок связала
Да под деревом сложила.
Ах, тю-вить, тю-вить, тю-витьс!
Я красивее всех птиц!
И сбросила вдруг птица золотую цепь, и упала она отцу прямо на шею, и пришлась ему как раз впору. Вошел он в дом и говорит:
— Посмотри-ка, что за чудесная птица, она подарила мне такую красивую золотую цепь; а какая сама птица на вид прекрасная!
Стало тут жене совсем уже страшно, начала она ходить по комнате взад и вперед, и упал у нее с головы чепец.
А птица запела опять:
Меня мачеха убила…
— Ах, лучше бы мне сквозь землю провалиться, да не слышать этого.
А отец меня поел…
— Послушай, птица, — говорит сапожник, — спой мне еще разок эту самую песенку.
Подлетела птица, схватила в коготь левой ноги башмаки, взлетела опять на крышу и запела:
Меня мачеха убила,
А отец меня поел,
А Марленикен-сестрица
Мои косточки собрала,
В шелковый платок связала
И под деревом сложила.
Ах, тю-вить, тю-вить, тю-витьс!
Я красивее всех птиц!
Пропела она это и улетела; и держала она в правом когте золотую цепь, а в левом башмаки, и полетела она с ними на мельницу. А мельница стучала: тип-топ, тип-топ, тип-топ! И сидело у мельницы двадцать подручных, они обтесывали жернов и постукивали: гик-гак, гик-гак, гик-гак! И ходила мельница: тип-топ, тип-топ, тип-топ!
Вот уселась птица на липу, что росла перед мельницей, и запела:
Меня мачеха убила…
и бросил работу один из подручных,
А отец меня поел…
и бросило работать еще двое работников, а как услышали они:
А Марленикен-сестрица…
бросило работу еще четверо.
Мои косточки собрала,
В шелковый платок связала…
Продолжало теперь обтесывать жернов всего восемь работников,
Да под деревом…
а потом и пять,
… сложила…
и остался тогда работать всего лишь один. Только расслышал он последние слова:
Ах, тю-вить, тю-вить, тю-витьс!
Я красивее всех птиц! —
бросил работу и последний работник.
— Птица, — сказал он, — как ты прекрасно поешь! Дай и мне эту песню послушать, спой мне еще разок.
— Нет, — ответила птица, — дважды петь я даром не буду, дай мне мельничный жернов, и я спою тебе еще раз.
— Ладно, коль споешь нам всем, — сказал он, — то ты его получишь.
— Да, — сказали и остальные, — если она споет нам еще раз, то получит жернов.
И вот птица слетела вниз. Взялись тогда все двадцать работников за жернов вместе с птицей-свиристелью и стали подымать камень: гу-ух, гу-ух, гу-ух!
Просунула птица шею в отверстие жернова, надела его на себя, словно воротник, взлетела опять на дерево и запела:
Меня мачеха убила,
А отец меня поел,
А Марленикен-сестрица
Мои косточки собрала,
В шелковый платок связала
Да под деревом сложила.
Ах, тю-вить, тю-вить, тю-витьс!
Я красивее всех птиц!
Пропела она это и взмахнула крыльями; и была у ней в правом когте цепь золотая, в левом — башмаки, а на шее — мельничный жернов, и полетела она далеко-далеко к дому своего отца.
А в комнате за столом сидели в то время отец и мать и Марленикен. И вот говорит отец:
— Ах, как стало мне теперь легко на душе!
— Нет, — сказала мать, — а мне так страшно, будто большая гроза надвигается.
А Марленикен сидит и все плачет да плачет.
Прилетела птица и села на крышу.
— Ах, — говорит отец, — мне так радостно и весело, и солнце-то вон как ярко светит; кажется, будто я должен скоро увидеть своего старого друга.
— Нет, — говорит жена, — а мне так страшно, что зуб на зуб не попадает, будто огонь проходит у меня по жилам. — И она распустила пошире свой лифчик. А Марленикен сидит в углу и плачет, платком закрыла глаза, и стал от слез весь платок мокрый.
А птица села на можжевельник и запела:
Меня мачеха убила…
Услыхала это мать, закрыла глаза и глядеть не хочет, и слушать не хочет, и точно большой ураган зашумел у нее в ушах, загорелись у нее глаза, словно молнии в них засверкали.
А отец меня поел…
— Ах, матушка, — сказал муж, — прилетела к нам такая красивая птица, и как она прекрасно поет, а солнце-то светит так ярко и блестит на верхушках крыш!
А Марленикен-сестрица…
И склонила Марленикен голову на колени, перестала плакать, а отец и говорит:
— Выйду-ка я да разгляжу птицу поближе.
— Ах, не уходи, — говорит жена, — мне кажется, будто весь дом дрожит и пламенем охвачен.
Но отец вышел во двор, и птица запела:
Мои косточки собрала,
В шелковый платок связала
Да под деревом сложила.
Ах, тю-вить, тю-вить, тю-витьс!
Я красивее всех птиц!
И сбросила вдруг птица золотую цепь, и упала она отцу прямо на шею, и пришлась ему как раз впору. Вошел он в дом и говорит:
— Посмотри-ка, что за чудесная птица, она подарила мне такую красивую золотую цепь; а какая сама птица на вид прекрасная!
Стало тут жене совсем уже страшно, начала она ходить по комнате взад и вперед, и упал у нее с головы чепец.
А птица запела опять:
Меня мачеха убила…
— Ах, лучше бы мне сквозь землю провалиться, да не слышать этого.
А отец меня поел…
Страница 3 из 4
