— Дедушка! Дедушка! Расскажи сказку! Дедушка…
Добавить в моё избранное
12 мин, 35 сек 1176
Крошки-упырешки весёлой гурьбой влетели в склеп, и тот мгновенно наполнился их звонкими, жизнерадостными голосами.
— Деда! Сказку!…
Дедушка-вампир, кряхтя, сдвинул утеплённую крышку гроба, с грустью посмотрел на недочитанную газету и послал всех к бабушке.
— А бабушка говорит, что она тебя в гробу видала, и ты там целый день лежишь со своей газетой и ничего ей по дому не помогаешь!…
— Ох, детки, — проворчал дедушка-вампир, садясь в домовине и поглаживая костлявой рукой кудрявые затылки внучат. — Сколько из меня крови ваша бабушка попила… Ну да ладно, это всё присказка, а сказка будет впереди…
… В некотором царстве, некотором государстве, в тридевятой галактике на спиральном витке, у далёкого созвездия Гончих Близнецов жили-были пришельцы. То есть сами себя они, конечно, пришельцами не считали и даже обижались, но раз уж к нам на Землю пришли — значит, пришельцы, и всё тут. Теперь не отвертятся.
Жили-были там неподалёку ещё одни, полупришельцы, из Сигмы Козлолебедя, только те шли к нам, шли, да так и не дошли, потому и зовут их — полупришельцы, или даже недошельцы, и больше мы о них вспоминать не будем.
Так вот, эти самые, которые из Гончих Близнецов, а в просторечье — гоблинцы, были сплошь членистоногие, членистоносые, членистоухие, и весь этот многочлен равномерно зелёного цвета. И хотели они, стервецы, матушку нашу Землю вставить себе в Галапендрию (Галактическую Империю, по-гоблинцовому) в виде членика, да такого маленького, что ни в сказке сказать, ни пером описать, а всё равно обидно.
Наши, земляне, их сперва послали куда следует — да только те слетали быстренько на подпространственных по указанному адресу и вернулись нервные, обозлённые и в сопровождении трёх крейсеров, двух линейных и группы мелкой поддержки. Вот тогда-то и пришлось по поводу членства принудительного собирать два секретных совещания.
Первое, ясное дело, в ООН. Русские с американцами кричат, что надо бы по агрессору ядерной дубиной шандарахнуть, а то сокращать дорого и жалко; а остальные ответных мер опасаются — и добро б ещё по русским или дяде Сэму, а так ведь сгоряча и Люксембург какой-никакой зацепить могут!…
А второе совещание в Ватикане состоялось. И собрались на него иерархи христианские, а также всякие прочие с правом голоса совещательного, и порешили святые отцы паству свою, без различия вероисповедания, немедля призвать к священной войне супротив антихриста членистого до победного конца, прости Господи…
Вот только гоблинцы, плесень зелёная, совещания эти оба просканировали и поразились немало, поскольку были поголовно отъявленные монархисты, атеисты, материалисты и полиморфисты.
Запросили они центральный бортовой компьютер, что по части примитивных культур считался большим докой, и с его подсказки объявили себя ангелами Господними — да иерархи тоже не лыком шиты! Мигом обман разоблачили, анафеме предали и по телевидению заявили, что наш Бог с нашим Дьяволом как-нибудь уж сами договорятся, без посредников самозваных!…
И созрел тогда у гоблинцов коварный план…
… В Риме, в соборе Святого Петра, шла проповедь. Его Святейшество папа Пий XXIV стоял на кафедре, и пятеро кардиналов шелестели вокруг понтифика малиновым шёлком сутан.
— Близится Судный день, дети мои, и грядёт…
Точную дату Судного дня папа Пий назвать не успел.
Входная дверь с грохотом распахнулась, лучи фонарей ударили в глаза главе христианского мира, и в проёме выросли гоблинцы с излучателями в верхних членах рук.
«Психообработка… — обречённо подумал папа Пий. — Галлюциногены, облучение, и через неделю я призову наивных верующих к отречению и смирению… Изыди, Сатана!»…
Его размышления прервал властный бас кардинала Лоренцо:
— На колени, дети мои!…
И когда агнцы божьи послушно рухнули на колени, его преосвященство неприлично задрал сутану и выхватил из-под неё старый добрый «узи» калибра девять миллиметров, оставшийся у кардинала со времён его службы в морской пехоте США.
— Аминь, сволочи!
Рука не подвела отставного сержанта Лоренцо. И святые с фресок Микеланджело с завистью покосились на новый аргумент в деле веры.
— Отпускаю тебе грехи твои. — Папа Пий торопливо осенил сообразительного прелата крестным знамением и нырнул в дверцу за кафедрой.
… А потом мелькали повороты, тайные переходы, липла на потное лицо паутина тоннелей, и в конце концов понтифик осознал, что он один. Группа прикрытия — три кардинала помоложе и епископ Генуи — осталась далеко позади, и папа Пий, задыхаясь, бежал по ночному Риму, спотыкался о вывороченный булыжник окраин, пока не остановился у чугунной ограды кладбища Сан-Феличе.
— Неисповедимы пути Господни… — хрипло прошептало загнанное святейшество и потянуло на себя створку ворот.
Зловещий скрип распилил ночь надвое…
…
— Деда! Сказку!…
Дедушка-вампир, кряхтя, сдвинул утеплённую крышку гроба, с грустью посмотрел на недочитанную газету и послал всех к бабушке.
— А бабушка говорит, что она тебя в гробу видала, и ты там целый день лежишь со своей газетой и ничего ей по дому не помогаешь!…
— Ох, детки, — проворчал дедушка-вампир, садясь в домовине и поглаживая костлявой рукой кудрявые затылки внучат. — Сколько из меня крови ваша бабушка попила… Ну да ладно, это всё присказка, а сказка будет впереди…
… В некотором царстве, некотором государстве, в тридевятой галактике на спиральном витке, у далёкого созвездия Гончих Близнецов жили-были пришельцы. То есть сами себя они, конечно, пришельцами не считали и даже обижались, но раз уж к нам на Землю пришли — значит, пришельцы, и всё тут. Теперь не отвертятся.
Жили-были там неподалёку ещё одни, полупришельцы, из Сигмы Козлолебедя, только те шли к нам, шли, да так и не дошли, потому и зовут их — полупришельцы, или даже недошельцы, и больше мы о них вспоминать не будем.
Так вот, эти самые, которые из Гончих Близнецов, а в просторечье — гоблинцы, были сплошь членистоногие, членистоносые, членистоухие, и весь этот многочлен равномерно зелёного цвета. И хотели они, стервецы, матушку нашу Землю вставить себе в Галапендрию (Галактическую Империю, по-гоблинцовому) в виде членика, да такого маленького, что ни в сказке сказать, ни пером описать, а всё равно обидно.
Наши, земляне, их сперва послали куда следует — да только те слетали быстренько на подпространственных по указанному адресу и вернулись нервные, обозлённые и в сопровождении трёх крейсеров, двух линейных и группы мелкой поддержки. Вот тогда-то и пришлось по поводу членства принудительного собирать два секретных совещания.
Первое, ясное дело, в ООН. Русские с американцами кричат, что надо бы по агрессору ядерной дубиной шандарахнуть, а то сокращать дорого и жалко; а остальные ответных мер опасаются — и добро б ещё по русским или дяде Сэму, а так ведь сгоряча и Люксембург какой-никакой зацепить могут!…
А второе совещание в Ватикане состоялось. И собрались на него иерархи христианские, а также всякие прочие с правом голоса совещательного, и порешили святые отцы паству свою, без различия вероисповедания, немедля призвать к священной войне супротив антихриста членистого до победного конца, прости Господи…
Вот только гоблинцы, плесень зелёная, совещания эти оба просканировали и поразились немало, поскольку были поголовно отъявленные монархисты, атеисты, материалисты и полиморфисты.
Запросили они центральный бортовой компьютер, что по части примитивных культур считался большим докой, и с его подсказки объявили себя ангелами Господними — да иерархи тоже не лыком шиты! Мигом обман разоблачили, анафеме предали и по телевидению заявили, что наш Бог с нашим Дьяволом как-нибудь уж сами договорятся, без посредников самозваных!…
И созрел тогда у гоблинцов коварный план…
… В Риме, в соборе Святого Петра, шла проповедь. Его Святейшество папа Пий XXIV стоял на кафедре, и пятеро кардиналов шелестели вокруг понтифика малиновым шёлком сутан.
— Близится Судный день, дети мои, и грядёт…
Точную дату Судного дня папа Пий назвать не успел.
Входная дверь с грохотом распахнулась, лучи фонарей ударили в глаза главе христианского мира, и в проёме выросли гоблинцы с излучателями в верхних членах рук.
«Психообработка… — обречённо подумал папа Пий. — Галлюциногены, облучение, и через неделю я призову наивных верующих к отречению и смирению… Изыди, Сатана!»…
Его размышления прервал властный бас кардинала Лоренцо:
— На колени, дети мои!…
И когда агнцы божьи послушно рухнули на колени, его преосвященство неприлично задрал сутану и выхватил из-под неё старый добрый «узи» калибра девять миллиметров, оставшийся у кардинала со времён его службы в морской пехоте США.
— Аминь, сволочи!
Рука не подвела отставного сержанта Лоренцо. И святые с фресок Микеланджело с завистью покосились на новый аргумент в деле веры.
— Отпускаю тебе грехи твои. — Папа Пий торопливо осенил сообразительного прелата крестным знамением и нырнул в дверцу за кафедрой.
… А потом мелькали повороты, тайные переходы, липла на потное лицо паутина тоннелей, и в конце концов понтифик осознал, что он один. Группа прикрытия — три кардинала помоложе и епископ Генуи — осталась далеко позади, и папа Пий, задыхаясь, бежал по ночному Риму, спотыкался о вывороченный булыжник окраин, пока не остановился у чугунной ограды кладбища Сан-Феличе.
— Неисповедимы пути Господни… — хрипло прошептало загнанное святейшество и потянуло на себя створку ворот.
Зловещий скрип распилил ночь надвое…
…
Страница 1 из 4
