Рыбалкой меня было не соблазнить, я нахожу это занятие нелепым: стоять у реки с оловянными глазами, сжимая деревянную палку, и ждать, когда к тебе приплывет рыбка. Я еще могу в сильно пьяном виде побродить с бреднем по прибрежным кустам, но это должно каким-то иным словом называться: с бреднем не рыбалка уже, но охота. Хотя охоту я тоже не люблю. Я люблю лежать на песке, чтоб повсюду солнце, а песок белый и горячий…
Добавить в моё избранное
19 мин, 22 сек 3944
Мы пошли на яркий запах лесной ягоды и порадовавшись виду ее, поискали глазами продавца, он стоял неподалеку — тот самый дед у которого мы ночевали.
Я признал его по костистым рукам, а братик — по каким-то своим приметам, может, и по запаху.
— А вы здесь, голуби? — обрадовался дед. — А я думаю: куда делись, ушли ни свет ни заря. Постеснялись разбудить нас? Хозяйка встала, щей для вас наварила, пошла будить, а там пусто.
Мы молчали, разглядывая деда. У меня взмокли ладони.
— Ягод, что ли, хотите? — улыбался дед хорошими зубами. — А я и угостить могу. Вот держите, — и он выдал нам кулек бумажный, чуть отекший красным соком.
Я отшатнулся было, но дед ловко подцепил меня, как крюком, костистым пальцем за рукав, притянул к себе, и ягоды в руку вложил.
И с другого лукошка, зацепив одной рукой сразу три яблока, братику выдал.
— Спасибо! — сказал я.
— Бог спасет, Бог спасет, — отозвался дед.
Глаза его были добры и лучисты. В одном собиралась и никак не могла собраться мутная слезинка, словно старику было смертельно жаль чего-то.
Мы сидели в электричке и держали яблоки и ягоды в ладонях, не решаясь попробовать.
Станция отчалила и уплыла.
— Ну что, съедим по яблочку, — разговелся наконец братик.
Он вытер о рукав одно и дал мне. Вытер второе и надкусил сам. Брызнуло живым из-под зубов.
Я признал его по костистым рукам, а братик — по каким-то своим приметам, может, и по запаху.
— А вы здесь, голуби? — обрадовался дед. — А я думаю: куда делись, ушли ни свет ни заря. Постеснялись разбудить нас? Хозяйка встала, щей для вас наварила, пошла будить, а там пусто.
Мы молчали, разглядывая деда. У меня взмокли ладони.
— Ягод, что ли, хотите? — улыбался дед хорошими зубами. — А я и угостить могу. Вот держите, — и он выдал нам кулек бумажный, чуть отекший красным соком.
Я отшатнулся было, но дед ловко подцепил меня, как крюком, костистым пальцем за рукав, притянул к себе, и ягоды в руку вложил.
И с другого лукошка, зацепив одной рукой сразу три яблока, братику выдал.
— Спасибо! — сказал я.
— Бог спасет, Бог спасет, — отозвался дед.
Глаза его были добры и лучисты. В одном собиралась и никак не могла собраться мутная слезинка, словно старику было смертельно жаль чего-то.
Мы сидели в электричке и держали яблоки и ягоды в ладонях, не решаясь попробовать.
Станция отчалила и уплыла.
— Ну что, съедим по яблочку, — разговелся наконец братик.
Он вытер о рукав одно и дал мне. Вытер второе и надкусил сам. Брызнуло живым из-под зубов.
Страница 6 из 6
