Чудовищная сороконожка, ростом примерно с нее, крепко прижимается к ней…
Добавить в моё избранное
28 мин, 51 сек 14664
Хвала всем богам, которые есть, я потерял сознание, а когда пришел в себя, у меня было такое ощущение, будто я совершил что-то мерзкое. По мне стекала кровь и собиралась в лужицы на холодном полу из плитняка, а трех непонятных сестриц рядом не было. Когда мои похитительницы вошли снова, я посмотрел вниз и увидел, что операция была сделана, как мне ее и описывал священник из храма, и я опять потерял сознание. Когда»…
Описание: Не почтовая открытка, а семейный фотопортрет 1920-х годов, наклеенный на толстый картон. Родители довольно молоды, одеты официально: отец в темном костюме, к которому прикреплен неопознанный орден или медаль. Он прижимает к груди небольшую Библию. Женщина красива, в белой кружевной блузке, застегнутой на пуговицы до самой изящной шеи, с высокой копной волос. Совсем юная дочь очаровательна, сущий ангел.
Текст: «… не узнал бы, если бы мое внимание не привлекло обручальное кольцо на ее пальце.» Миссис Фортескью, — вырвалось у меня, когда мы стояли среди волнующейся толпы в тени дерева. — Я и подумать не мог«… — и осекся, увидев, как румянец растекается из-под вуали жены миссионера по ее большой и красивой загорелой груди (черный эмалевый крест — ее единственное украшение), приливом крови окрашивая венчики — из скромности без киновари — в точно такой оттенок красного, какой нравится местным женщинам. Одновременно я увидел, как вершины из плоти напрягаются и приподнимаются — это движение вызвало соответствующую реакцию с моей стороны, что, как я понимал едва ли могло произойти после операционного вмешательства, произведенного четыре дня назад, со вставлением полос папируса, дабы воспрепятствовать воссоединению разделенных частей, пока идет заживление.» Мне надо объясниться, — сказала она, снова беря себя в руки. — Местные законы очень строги. Если бы я, решая общественные задачи и исполняя обязанности вне дома, не надела на себя то, что мы считаем выражением распутства и непристойности, это рассматривалось бы здесь как ужасающая нескромность, к тому же наказуемая в присутствии толпы, тем, кто«…»
Описание: Склеп-часовня классического романского стиля с неожиданной инкрустацией из тысяч черепов и костей. Фотография снята в центре, перед алтарем, где вместо распятия и дароносицы вертикально стоит покрытая эмалью или раскрашенная прямоугольная металлическая доска, ее левая сторона — белая, правая — черная.
Текст: «… что распятие обменяно на небольшой медальон, наполовину черный, наполовину белый, символ местного культа. Мысль о том, что миссис Форсайт ушла, так сказать, на другую сторону, поначалу шокирующая, в то же время была необычайно пикантной и возбуждающей, особенно после того, как я недавно узнал, что это означает для конкретной женщины. Придя на свидание после общения с доктором, который лечил меня отвратительным металлическим зеленовато-желтым порошком, происхождение которого вызывало у меня ненависть, я едва ли помышлял о том, что физически смогу заняться тем, что последует, особенно, если учесть своеобразие моего состояния. И тем не менее, когда вдова миссионера, украдкой глянув и убедившись, что часовня пуста, — что и не удивительно, поскольку был полдень и большинство семей находилось дома, двери закрыты на самый продолжительный дневной отдых, — приблизилась и обняла меня, я поймал себя на том, что отвечаю на это самым обычным образом, чего никак не могло быть.» Но дети… покойный муж«… — бормотал я, когда она подтолкнула меня к колонне, да так, что декоративные утолщения, берцовые кости и все такое впилось мне в позвоночник, а ее обнаженные груди прижались к моей груди, и ее горячие нетерпеливые губы»…
Описание: Статуя, размеры которой даны как 26x10x10 (см, надо полагать), последние относятся к пьедесталу. Богиня, в развевающихся одеждах, весьма заметно беременная, стоит в бронзовой лодке, нос которой сделан в виде головы утки. В открытом клюве та держит камень для мостовой.
Текст: «… уверен? Да ведь всего месяц прошел. Я задумался своими собственными словами, изумившись тому, что сказал.» Ну конечно, — резко ответила она, после чего, с трудом сдерживаясь, понизила голос и продолжила: — Я никогда ни с кем не была, ни до, ни после«, — сказала и горько улыбнулась. Она была заметно беременна, просто на удивление. Если бы я нес ответственность за ее состояние, но это было невозможно. Я продолжал смотреть на нее в недоумении. Моей первой мыслью было — побуждающая сила — возможно; порождающий принцип — никогда!» По-прежнему легко держа меня за руку, она продолжала:«Это и вправду кажется невозможным, не так ли? Но дело не во времени — то есть я хочу сказать, если иметь в виду, что произошло с тобой. Припомни, кстати, с тобой тогда, или около того времени, сделали что-нибудь странное? То есть»… Тут она вспомнила о моих визитах к врачу. Как только я узнал об отвратительном происхождении золотисто-зеленого порошка, я перестал ходить к нему. Интересно, наша встреча в склепе состоялась до или после короткого курса «лечения»?
Описание: Не почтовая открытка, а семейный фотопортрет 1920-х годов, наклеенный на толстый картон. Родители довольно молоды, одеты официально: отец в темном костюме, к которому прикреплен неопознанный орден или медаль. Он прижимает к груди небольшую Библию. Женщина красива, в белой кружевной блузке, застегнутой на пуговицы до самой изящной шеи, с высокой копной волос. Совсем юная дочь очаровательна, сущий ангел.
Текст: «… не узнал бы, если бы мое внимание не привлекло обручальное кольцо на ее пальце.» Миссис Фортескью, — вырвалось у меня, когда мы стояли среди волнующейся толпы в тени дерева. — Я и подумать не мог«… — и осекся, увидев, как румянец растекается из-под вуали жены миссионера по ее большой и красивой загорелой груди (черный эмалевый крест — ее единственное украшение), приливом крови окрашивая венчики — из скромности без киновари — в точно такой оттенок красного, какой нравится местным женщинам. Одновременно я увидел, как вершины из плоти напрягаются и приподнимаются — это движение вызвало соответствующую реакцию с моей стороны, что, как я понимал едва ли могло произойти после операционного вмешательства, произведенного четыре дня назад, со вставлением полос папируса, дабы воспрепятствовать воссоединению разделенных частей, пока идет заживление.» Мне надо объясниться, — сказала она, снова беря себя в руки. — Местные законы очень строги. Если бы я, решая общественные задачи и исполняя обязанности вне дома, не надела на себя то, что мы считаем выражением распутства и непристойности, это рассматривалось бы здесь как ужасающая нескромность, к тому же наказуемая в присутствии толпы, тем, кто«…»
Описание: Склеп-часовня классического романского стиля с неожиданной инкрустацией из тысяч черепов и костей. Фотография снята в центре, перед алтарем, где вместо распятия и дароносицы вертикально стоит покрытая эмалью или раскрашенная прямоугольная металлическая доска, ее левая сторона — белая, правая — черная.
Текст: «… что распятие обменяно на небольшой медальон, наполовину черный, наполовину белый, символ местного культа. Мысль о том, что миссис Форсайт ушла, так сказать, на другую сторону, поначалу шокирующая, в то же время была необычайно пикантной и возбуждающей, особенно после того, как я недавно узнал, что это означает для конкретной женщины. Придя на свидание после общения с доктором, который лечил меня отвратительным металлическим зеленовато-желтым порошком, происхождение которого вызывало у меня ненависть, я едва ли помышлял о том, что физически смогу заняться тем, что последует, особенно, если учесть своеобразие моего состояния. И тем не менее, когда вдова миссионера, украдкой глянув и убедившись, что часовня пуста, — что и не удивительно, поскольку был полдень и большинство семей находилось дома, двери закрыты на самый продолжительный дневной отдых, — приблизилась и обняла меня, я поймал себя на том, что отвечаю на это самым обычным образом, чего никак не могло быть.» Но дети… покойный муж«… — бормотал я, когда она подтолкнула меня к колонне, да так, что декоративные утолщения, берцовые кости и все такое впилось мне в позвоночник, а ее обнаженные груди прижались к моей груди, и ее горячие нетерпеливые губы»…
Описание: Статуя, размеры которой даны как 26x10x10 (см, надо полагать), последние относятся к пьедесталу. Богиня, в развевающихся одеждах, весьма заметно беременная, стоит в бронзовой лодке, нос которой сделан в виде головы утки. В открытом клюве та держит камень для мостовой.
Текст: «… уверен? Да ведь всего месяц прошел. Я задумался своими собственными словами, изумившись тому, что сказал.» Ну конечно, — резко ответила она, после чего, с трудом сдерживаясь, понизила голос и продолжила: — Я никогда ни с кем не была, ни до, ни после«, — сказала и горько улыбнулась. Она была заметно беременна, просто на удивление. Если бы я нес ответственность за ее состояние, но это было невозможно. Я продолжал смотреть на нее в недоумении. Моей первой мыслью было — побуждающая сила — возможно; порождающий принцип — никогда!» По-прежнему легко держа меня за руку, она продолжала:«Это и вправду кажется невозможным, не так ли? Но дело не во времени — то есть я хочу сказать, если иметь в виду, что произошло с тобой. Припомни, кстати, с тобой тогда, или около того времени, сделали что-нибудь странное? То есть»… Тут она вспомнила о моих визитах к врачу. Как только я узнал об отвратительном происхождении золотисто-зеленого порошка, я перестал ходить к нему. Интересно, наша встреча в склепе состоялась до или после короткого курса «лечения»?
Страница 7 из 9
