«СДАМ КОМНАТУ в этом доме СТУДЕНТКЕ медицинского училища. НЕДОРОГО. Звонить ПОСЛЕ 19.00»…
Добавить в моё избранное
54 мин, 38 сек 18827
Особенно если ещё соседки попадутся симпатичные, так и вообще красота — мужики не нужны…
Терпение Жанны кончилось.
— Альмирка, — сказала она, — достала уже, слышишь? Ты лучше скажи, мне серёжки какие надеть — гвоздики или висюльки?
— Эй, я не поняла, подруга, ты комнату идёшь смотреть или на свидание?
Добьёшься нормального совета от такой лахудры. Жанна критически осмотрела своё отражение в стеклянной дверце шкафа-купе. Ну причёска вроде ничего — длинные белые волосы волнами падают на плечи, почти красиво. Блонда натюрель, как выражался Пашка Васильев, друг туманной юности. Тушь у Альмирки тоже оказалась классная, ресницы выглядят раза в два длиннее, чем на самом деле. Вот дальше хуже — на щеке выскочила какая-то гадость, типа маленького нарывчика, но это он сейчас маленький, а через пару дней может вызреть в полноценный фурункул. Пудра, конечно, скрывает основное безобразие, но всё же, всё же… Так, спускаемся ниже — кофточка с надписью «Two my best friends», как объяснила Альмира, имеется в виду то, что скрывается под тканью. Жанна собиралась надеть топик, но подруга запретила. Не на Тверскую идёшь, сказала. Ну что ж, кофточка так кофточка.
Ещё ниже — не очень короткая кожаная юбочка. Не очень короткая с точки зрения Жанны. Возможно, у хозяина квартиры будут свои соображения на этот счёт. Пояс с большой золочёной пряжкой — в просвете пряжки был бы виден пупок, если бы его не закрывала навязанная Альмиркой кофточка. С топиком выглядело бы сногсшибательно, но нет топика, нет и пупка. Колготки решила не надевать — во-первых, жарко, во-вторых, летом удалось загореть почти дочерна, обидно будет, если никто этого не оценит. Босоножки на пятисантиметровой платформе, с модными в этом году перевязочками до икры.
Непонятно, зачем я так вырядилась, в который раз сказала себе Жанна. Если там живёт его мама, она меня и на порог в таком виде не пустит. Если он живёт там один, у меня есть хороший шанс быть изнасилованной на журнальном столике в прихожей. Чего я хочу добиться? Чтобы он цену снизил? Да ведь и без того написано: НЕДОРОГО. Специальные скидки для одиноких блондинок? Фу, дурочка.
«Подходите к половине восьмого, — сказал ей сонный голос в телефонной трубке. — Раньше, пожалуйста, не надо. Посмотрим, подходят ли вам мои условия»…
Он специально не договорил фразу, подумала Жанна. Слова «… и подходите ли вы мне» просто звенели у неё в ушах, когда она выходила из кабинки таксофона. Но ведь не произнёс же он их. Разве что мысленно.
Но именно из-за этих непроизнесенных слов она помчалась к подруге Альмире, упросила её поделиться кофточкой, юбочкой и косметикой, а потом два часа сидела перед огромным зеркалом, наводя марафет. Кажется, успела — на часах без двадцати семь, от «Коньково» до училища сорок минут на метро. А до розовато-кирпичного дома ещё ближе. На минуту, но ближе. Почти центр.«Девушка, где вы живёте?» — «В центре!» Звучит потрясающе.
Жанна ещё раз прошлась взад-вперёд перед зеркальными панелями шкафа, крутанулась на каблуках так, чтобы волосы разлетелись Пушистым Белым Облаком, и, послав Альмирке воздушный поцелуй, отправилась договариваться насчёт комнаты. Или встречаться с хозяином квартиры. Это как посмотреть.
— Добрый вечер, — произнёс человек, открывший ей дверь. — Вы Жанна?
— Жанна, — храбро сказала Жанна. — А вы?…
— Леонид. Очень приятно, Жанна. Проходите, пожалуйста.
«Слава богу, интеллигент, — решила она, — Изнасилование на столике отменяется».
Вошла независимой походочкой, обдуманным движением сняла с плеча сумочку, опустила её на застеленную циновкой калошницу. Головой не вертела, но прихожую срисовала мгновенно: низкий, изогнутый сводом потолок, на стенах — светильники в форме факелов, очень прикольные. Никаких шкафов, только стойка для обуви и крючки для одежды, вбитые прямо в стену. Крючки в форме оскаленных волчьих голов. Не страшных, но как-то неприятно ухмыляющихся. Неуютно под взглядом таких волков стаскивать с себя куртку…
— Вы позволите? — Леонид потянулся за курточкой, ухватил за петельку и повесил на клык одной из морд. — Тапочки?
«Зануда», — подумала Жанна. Присела на калошницу и принялась распутывать ремешки своих босоножек. При желании это тоже можно делать достаточно выразительно. Леонид стоял и терпеливо ждал, пока она закончит, тактично глядя куда-то в сторону. Жанна, наоборот, воспользовалась случаем, чтобы получше его рассмотреть, пусть даже из такого неудобного положения. Лет тридцать — тридцать пять. Высокий, где-то под метр девяносто. Красавцем не назовёшь, но и уродом тоже. Ни бороды, ни усов. Лицо бледное, вытянутое, обрамлённое длинными — до плеч — тёмными волосами. Карие глаза, крупный, с горбинкой, нос. Красные, немного припухшие губы. Твёрдый подбородок. Что ж, очень хорошо.
— Пойдёмте, — сказал он, когда Жанна закончила переобуваться (и пришла к выводу, что внешность хозяина квартиры не вызывает у неё рвотного рефлекса).
Терпение Жанны кончилось.
— Альмирка, — сказала она, — достала уже, слышишь? Ты лучше скажи, мне серёжки какие надеть — гвоздики или висюльки?
— Эй, я не поняла, подруга, ты комнату идёшь смотреть или на свидание?
Добьёшься нормального совета от такой лахудры. Жанна критически осмотрела своё отражение в стеклянной дверце шкафа-купе. Ну причёска вроде ничего — длинные белые волосы волнами падают на плечи, почти красиво. Блонда натюрель, как выражался Пашка Васильев, друг туманной юности. Тушь у Альмирки тоже оказалась классная, ресницы выглядят раза в два длиннее, чем на самом деле. Вот дальше хуже — на щеке выскочила какая-то гадость, типа маленького нарывчика, но это он сейчас маленький, а через пару дней может вызреть в полноценный фурункул. Пудра, конечно, скрывает основное безобразие, но всё же, всё же… Так, спускаемся ниже — кофточка с надписью «Two my best friends», как объяснила Альмира, имеется в виду то, что скрывается под тканью. Жанна собиралась надеть топик, но подруга запретила. Не на Тверскую идёшь, сказала. Ну что ж, кофточка так кофточка.
Ещё ниже — не очень короткая кожаная юбочка. Не очень короткая с точки зрения Жанны. Возможно, у хозяина квартиры будут свои соображения на этот счёт. Пояс с большой золочёной пряжкой — в просвете пряжки был бы виден пупок, если бы его не закрывала навязанная Альмиркой кофточка. С топиком выглядело бы сногсшибательно, но нет топика, нет и пупка. Колготки решила не надевать — во-первых, жарко, во-вторых, летом удалось загореть почти дочерна, обидно будет, если никто этого не оценит. Босоножки на пятисантиметровой платформе, с модными в этом году перевязочками до икры.
Непонятно, зачем я так вырядилась, в который раз сказала себе Жанна. Если там живёт его мама, она меня и на порог в таком виде не пустит. Если он живёт там один, у меня есть хороший шанс быть изнасилованной на журнальном столике в прихожей. Чего я хочу добиться? Чтобы он цену снизил? Да ведь и без того написано: НЕДОРОГО. Специальные скидки для одиноких блондинок? Фу, дурочка.
«Подходите к половине восьмого, — сказал ей сонный голос в телефонной трубке. — Раньше, пожалуйста, не надо. Посмотрим, подходят ли вам мои условия»…
Он специально не договорил фразу, подумала Жанна. Слова «… и подходите ли вы мне» просто звенели у неё в ушах, когда она выходила из кабинки таксофона. Но ведь не произнёс же он их. Разве что мысленно.
Но именно из-за этих непроизнесенных слов она помчалась к подруге Альмире, упросила её поделиться кофточкой, юбочкой и косметикой, а потом два часа сидела перед огромным зеркалом, наводя марафет. Кажется, успела — на часах без двадцати семь, от «Коньково» до училища сорок минут на метро. А до розовато-кирпичного дома ещё ближе. На минуту, но ближе. Почти центр.«Девушка, где вы живёте?» — «В центре!» Звучит потрясающе.
Жанна ещё раз прошлась взад-вперёд перед зеркальными панелями шкафа, крутанулась на каблуках так, чтобы волосы разлетелись Пушистым Белым Облаком, и, послав Альмирке воздушный поцелуй, отправилась договариваться насчёт комнаты. Или встречаться с хозяином квартиры. Это как посмотреть.
— Добрый вечер, — произнёс человек, открывший ей дверь. — Вы Жанна?
— Жанна, — храбро сказала Жанна. — А вы?…
— Леонид. Очень приятно, Жанна. Проходите, пожалуйста.
«Слава богу, интеллигент, — решила она, — Изнасилование на столике отменяется».
Вошла независимой походочкой, обдуманным движением сняла с плеча сумочку, опустила её на застеленную циновкой калошницу. Головой не вертела, но прихожую срисовала мгновенно: низкий, изогнутый сводом потолок, на стенах — светильники в форме факелов, очень прикольные. Никаких шкафов, только стойка для обуви и крючки для одежды, вбитые прямо в стену. Крючки в форме оскаленных волчьих голов. Не страшных, но как-то неприятно ухмыляющихся. Неуютно под взглядом таких волков стаскивать с себя куртку…
— Вы позволите? — Леонид потянулся за курточкой, ухватил за петельку и повесил на клык одной из морд. — Тапочки?
«Зануда», — подумала Жанна. Присела на калошницу и принялась распутывать ремешки своих босоножек. При желании это тоже можно делать достаточно выразительно. Леонид стоял и терпеливо ждал, пока она закончит, тактично глядя куда-то в сторону. Жанна, наоборот, воспользовалась случаем, чтобы получше его рассмотреть, пусть даже из такого неудобного положения. Лет тридцать — тридцать пять. Высокий, где-то под метр девяносто. Красавцем не назовёшь, но и уродом тоже. Ни бороды, ни усов. Лицо бледное, вытянутое, обрамлённое длинными — до плеч — тёмными волосами. Карие глаза, крупный, с горбинкой, нос. Красные, немного припухшие губы. Твёрдый подбородок. Что ж, очень хорошо.
— Пойдёмте, — сказал он, когда Жанна закончила переобуваться (и пришла к выводу, что внешность хозяина квартиры не вызывает у неё рвотного рефлекса).
Страница 2 из 16
