Рассказ «Между холодной луной и землей» был написан для октябрьского турне 2006 года«Роллинг Даркнесс Ревью» — мультимедийного коллектива, организованного Эткинсом вместе с друзьями и коллегами Гленом Хиршбергом и Деннисом Этчисоном. Впервые он был опубликован в книге«Под знаком черепа снежного человека», выпущенной специально для этого тура издательством Пола Миллера «Earthling Publications».
Добавить в моё избранное
16 мин, 20 сек 7867
Но у Кэрол было другое объяснение.
— Я вышла на луну, — ответила она.
Майкл посмотрел на ночное небо.
— Нет, — сказала Кэрол. — Не на ту луну. На эту.
Она указывала на середину совершенно неподвижного озера и отражение полной луны в нем. Они остановились. Посмотрев вместе с ней на то, на что она указывала, Майкл неожиданно почувствовал холод ночи. Он молчал и ждал, боясь говорить, боясь произнести вслух вопросы, боясь, что на них ответят. Тогда она рассказала другую историю, последнюю, догадался Майкл, которую он услышит от своей милой подруги в этой жизни. То была история о луне, о том, как она проникает в этот мир и как уходит из него. О том, что эти многочисленные ходы появляются на безмятежных озерах летними вечерами, на ночных, залитых дождем городских улицах, восставая из морских глубин перед глазами одиноких ночных вахтеров.
И когда она закончила, когда Майкл больше не мог притворяться, что не понимает, в чьей компании на самом деле находится, она повернулась и улыбнулась ему печальной прощальной улыбкой. В черно-белых мягких тонах луны, своей хозяйки, она была прекрасна. Она не обесцветилась, а была переосмыслена, перерисована густыми оттенками серебряного, серого, черного и изысканного лунно-голубого. Она казалась почти жидкой, словно, если бы Майкл протянул к ней руку или даже прикоснулся, ее тело подернулось бы волнами и растеклось в воздухе.
— Спасибо, Майкл, — проговорила она. — Спасибо, что проводил, дальше я пойду сама.
Майкл ничего не сказал. Он не знал, что можно сказать такого, чего еще не сказали слезы в его глазах. Прекрасная мертвая девушка ткнула серебряным пальцем ему за спину, указывая направление жизни.
— Иди, — мягко промолвила она. — Не оборачивайся.
И он не оборачивался, даже когда услышал то, чего не могло быть: шаги по воде, даже когда услышал приветливый вздох луны и тихий плеск, как будто что-то легко и быстро скользнуло под воду.
Потом он, конечно, слышал другие версии: рассказы о том, как однажды лунной ночью Кэрол шагнула из окна третьего этажа дома своего отчима, и мерзкие слухи о том, почему она так поступила, но всю свою жизнь он будет предпочитать верить в ту историю, которую рассказала ему сама погибшая девушка.
Он шел через парк, не оборачиваясь и даже не сбившись с шага, когда его пальцы нащупали на щеке онемевшую точку в том замерзшем месте, где его благословили ее холодные губы. Думал он о том, как этот ледяной поцелуй расцветет в завтрашнем зеркальном отражении.
— Я вышла на луну, — ответила она.
Майкл посмотрел на ночное небо.
— Нет, — сказала Кэрол. — Не на ту луну. На эту.
Она указывала на середину совершенно неподвижного озера и отражение полной луны в нем. Они остановились. Посмотрев вместе с ней на то, на что она указывала, Майкл неожиданно почувствовал холод ночи. Он молчал и ждал, боясь говорить, боясь произнести вслух вопросы, боясь, что на них ответят. Тогда она рассказала другую историю, последнюю, догадался Майкл, которую он услышит от своей милой подруги в этой жизни. То была история о луне, о том, как она проникает в этот мир и как уходит из него. О том, что эти многочисленные ходы появляются на безмятежных озерах летними вечерами, на ночных, залитых дождем городских улицах, восставая из морских глубин перед глазами одиноких ночных вахтеров.
И когда она закончила, когда Майкл больше не мог притворяться, что не понимает, в чьей компании на самом деле находится, она повернулась и улыбнулась ему печальной прощальной улыбкой. В черно-белых мягких тонах луны, своей хозяйки, она была прекрасна. Она не обесцветилась, а была переосмыслена, перерисована густыми оттенками серебряного, серого, черного и изысканного лунно-голубого. Она казалась почти жидкой, словно, если бы Майкл протянул к ней руку или даже прикоснулся, ее тело подернулось бы волнами и растеклось в воздухе.
— Спасибо, Майкл, — проговорила она. — Спасибо, что проводил, дальше я пойду сама.
Майкл ничего не сказал. Он не знал, что можно сказать такого, чего еще не сказали слезы в его глазах. Прекрасная мертвая девушка ткнула серебряным пальцем ему за спину, указывая направление жизни.
— Иди, — мягко промолвила она. — Не оборачивайся.
И он не оборачивался, даже когда услышал то, чего не могло быть: шаги по воде, даже когда услышал приветливый вздох луны и тихий плеск, как будто что-то легко и быстро скользнуло под воду.
Потом он, конечно, слышал другие версии: рассказы о том, как однажды лунной ночью Кэрол шагнула из окна третьего этажа дома своего отчима, и мерзкие слухи о том, почему она так поступила, но всю свою жизнь он будет предпочитать верить в ту историю, которую рассказала ему сама погибшая девушка.
Он шел через парк, не оборачиваясь и даже не сбившись с шага, когда его пальцы нащупали на щеке онемевшую точку в том замерзшем месте, где его благословили ее холодные губы. Думал он о том, как этот ледяной поцелуй расцветет в завтрашнем зеркальном отражении.
Страница 5 из 5
