Сознание медленно, как разбухший в речной воде труп, всплывало к забрезжившему свету, перекачивалось на волнах лениво, и Олег подумал: это был сон. Могила, полная хлеба, и шевелящаяся серая масса, облепившая карбюратор.
Добавить в моё избранное
21 мин, 22 сек 19947
Он бросился через воробьиный настил к калитке, на улицу, оккупированную шорохом и щелканьем клювов. Туда, где за хатами вздыбился колышущийся столб.
…Они познакомились в парке. Так банально. Она вроде бы кормила птиц. Крошила на асфальт булку. Из булочной пела Эдит Пиаф.
Он подумал, что эта девушка очень красива, и сразу же озвучил мысль.
Варя смеялась натужным шуткам.
Воробьи слетались на ветки, окружали их и наблюдали.
Столб был вихрем из птиц. Он гулял по полю, выкорчевывая сорняки, и Олег подверг сомнению саму реальность. Крылатый смерч вырастал из земли и разрывал почву, как лист бумаги. Отдельные воробьи отпочковывались от стаи, темными точками усеивали небо.
Запыхавшийся Олег замер на краю пустыря.
Он вцепился в волосы и смотрел, не мигая, как по полю шествует Горобыный.
Ростом колосс достигал тридцати метров, но поступь его непомерно тонких, вывернутых коленями назад ног, была бесшумной. Воробьи встречали бога яростным хлопаньем, словно сотни флагов бились на ветру.
Тушу гиганта покрывали серые перья и струпья, он сутулился, удаляясь на запад, к зарницам, к молниям. Тощий и страшный, медленный, необратимый. В огромной птичьей лапе он сжимал извивающуюся фигурку, как ребенок — куклу.
Жених нес на руках свою невесту.
— Варя! — взвыл Олег.
Ответом был то ли вскрик, то ли всхлип. Или все это рождалось в его голове, где мозг вскипал и побулькивал.
Задние лапы великана выдергивали комья земли и пучки травы, сложенные за спиной узкие крылья нетерпеливо терлись друг о друга. Над лысой макушкой воробьи сформировали нимб, и когда Олег зарыдал, существо повернуло серую голову, ощетинившуюся бородой и увенчанную крючковатым клювом, черный глаз вперился в человека. Безумный, беспощадный, алчный.
Воробьи обвились вокруг хозяина, сплели из своих мечущихся тел кокон, который распался через мгновение.
Гигант исчез и забрал с собой невесту.
Ночь громыхнула напоследок. Внизу, в аду, где не протолкнуться от воробьев, забухтело удовлетворенно. Тьма истлевала, воробьи зарывались в пыль и таяли, или просто улетали. Люди выходили из домов, вооруженные воском, перешептывались. Им нужно было уничтожить улики и подумать, насколько городской опасен для их тихой и размеренной жизни.
А Олег ползал по полю среди исполинских перьев и скулил, и звал свою возлюбленную, звал, звал, звал.
…Они познакомились в парке. Так банально. Она вроде бы кормила птиц. Крошила на асфальт булку. Из булочной пела Эдит Пиаф.
Он подумал, что эта девушка очень красива, и сразу же озвучил мысль.
Варя смеялась натужным шуткам.
Воробьи слетались на ветки, окружали их и наблюдали.
Столб был вихрем из птиц. Он гулял по полю, выкорчевывая сорняки, и Олег подверг сомнению саму реальность. Крылатый смерч вырастал из земли и разрывал почву, как лист бумаги. Отдельные воробьи отпочковывались от стаи, темными точками усеивали небо.
Запыхавшийся Олег замер на краю пустыря.
Он вцепился в волосы и смотрел, не мигая, как по полю шествует Горобыный.
Ростом колосс достигал тридцати метров, но поступь его непомерно тонких, вывернутых коленями назад ног, была бесшумной. Воробьи встречали бога яростным хлопаньем, словно сотни флагов бились на ветру.
Тушу гиганта покрывали серые перья и струпья, он сутулился, удаляясь на запад, к зарницам, к молниям. Тощий и страшный, медленный, необратимый. В огромной птичьей лапе он сжимал извивающуюся фигурку, как ребенок — куклу.
Жених нес на руках свою невесту.
— Варя! — взвыл Олег.
Ответом был то ли вскрик, то ли всхлип. Или все это рождалось в его голове, где мозг вскипал и побулькивал.
Задние лапы великана выдергивали комья земли и пучки травы, сложенные за спиной узкие крылья нетерпеливо терлись друг о друга. Над лысой макушкой воробьи сформировали нимб, и когда Олег зарыдал, существо повернуло серую голову, ощетинившуюся бородой и увенчанную крючковатым клювом, черный глаз вперился в человека. Безумный, беспощадный, алчный.
Воробьи обвились вокруг хозяина, сплели из своих мечущихся тел кокон, который распался через мгновение.
Гигант исчез и забрал с собой невесту.
Ночь громыхнула напоследок. Внизу, в аду, где не протолкнуться от воробьев, забухтело удовлетворенно. Тьма истлевала, воробьи зарывались в пыль и таяли, или просто улетали. Люди выходили из домов, вооруженные воском, перешептывались. Им нужно было уничтожить улики и подумать, насколько городской опасен для их тихой и размеренной жизни.
А Олег ползал по полю среди исполинских перьев и скулил, и звал свою возлюбленную, звал, звал, звал.
Страница 7 из 7
