Дорогой господин Хичкок, пишу вам, потому что много слышал о вас и очень хотел бы знать ваше мнение по поводу кое-чего. Мои друзья говорят, что я мог бы стать хорошим писателем. Надо сказать, у меня талант писать письма…
Добавить в моё избранное
6 мин, 50 сек 16736
Взгляд его был жестким.
— А что вы, собственно, заметили, увидели? — спокойно спросил он.
— Да в общем-то я увидел вас на нем, вы пытались его поймать. То, что вы проделали, поистине это работа героя. Вам нечего стыдиться, можете мне поверить!
Больше я решил в этот день не купаться. Когда пришли мои друзья, я им рассказал, что увидел, а остаток дня провел, загорая на солнце.
В какой-то момент я почувствовал на себе взгляд. Я поднял глаза. Дылда был здесь, недалеко. Он спросил у девушки, какую книгу она читает, но время от времени бросал взгляд в мою сторону. Я закрыл глаза, вытянулся и забыл об этом.
Но, возвращаясь домой в поезде на Брайтон, я начал задавать себе вопросы. Я вспоминаю, как посмотрел на свое отражение в вагоне метро. Вид у меня был — скелета.
Словом, вернулся я домой на авеню Снайдер и сел вам писать письмо. Я должен был принять душ и отправиться на встречу друзей Израиля на пересечение Мэдисон и 23-й авеню, но, думаю, что я туда не пойду. Уж сегодня-то вечером точно. И уж, насколько мне кажется, не пойду больше ни на одно собрание в моей жизни.
Ну вот, значит: блондинка на пляже сказала мне, что утопленник был хорошим пловцом.
Если бы у него были какие-нибудь неприятности, тот, кто хоть немножко умеет плавать, всегда сможет спастись, отдохнув на спине. Так. Далее, я слышал, как жертва крикнула: «Сэм!» — прежде чем начать тонуть, как если бы этот Сэм был рядом где-то. Но дылда сказал, что никогда утопленника не видел…
Мне сверлит голову мысль, почему дылда так поступил и почему он, не переставая, глядел на меня. Я многое обдумал и вижу, что все это принимает совсем другой оборот. Я дылде сказал: «Я вас видел прямо на нем». Теперь я снова вижу, как все это было: дылда держал голову парня под водой, он и не пытался его спасти. Дылда держал его под водой, пока тот не отдаст концы.
А может, я и ошибаюсь. Может, дылда — распрекрасный тип. Может быть.
Однако впечатление у меня такое, будто я один видел все, что произошло, и он это знает.
Как я вам уже говорил, может, я и ошибаюсь абсолютно? Может, дылда так выбился из сил, пытаясь спасти парня, что, казалось, полностью потерял голову. Мне он показался спокойным, но ведь есть такая категория людей, которые и виду не подадут, что с ними происходит, что они переживают, — как это бывает с теми, кто принимает решение убить кого-нибудь.
Короче говоря, все, что я вам рассказываю, это для того, чтобы вы поняли, о чем можно думать рано-рано утром. Здесь уже почти утро, и, когда я смотрю в окно, я вижу первые отблески утренней зари, которые скользят по крышам домов, что напротив моего.
Конечно же, я абсолютно ошибаюсь; видимо, солнце ударило мне в голову, ну… или все, что вы хотите.
Но дылде так легко меня найти. Ведь он знает и мое имя, и фамилию, и мой адрес найдет по справочнику. Ему ничего не стоит прийти сейчас ко мне и пустить мне пулю в лоб.
Но даже если бы он это сделал, правда бы все равно открылась. Ну хотя бы благодаря этому письму. Если я услышу, что кто-то идет, я прекращу писать, спрячу письмо, да так быстро, как только смогу. Полиция потом найдет его. Я уверен, что кто-то, кто-нибудь записал фамилию и адрес дылды сегодня же после обеда, и вообще, его видело столько народа.
Вот и все. Да, и как я вам писал в самом начале, мне хотелось бы знать ваше мнение: может, я зря так боюсь? Может, мне стоило бы пойти в полицию и все им рассказать?
Так ведь можно и нервным стать, скажу я вам: а вот сейчас клянусь вам, я почувствовал сквозняк спиной, как если бы кто-то только что открыл тихо мою дверь и…
— А что вы, собственно, заметили, увидели? — спокойно спросил он.
— Да в общем-то я увидел вас на нем, вы пытались его поймать. То, что вы проделали, поистине это работа героя. Вам нечего стыдиться, можете мне поверить!
Больше я решил в этот день не купаться. Когда пришли мои друзья, я им рассказал, что увидел, а остаток дня провел, загорая на солнце.
В какой-то момент я почувствовал на себе взгляд. Я поднял глаза. Дылда был здесь, недалеко. Он спросил у девушки, какую книгу она читает, но время от времени бросал взгляд в мою сторону. Я закрыл глаза, вытянулся и забыл об этом.
Но, возвращаясь домой в поезде на Брайтон, я начал задавать себе вопросы. Я вспоминаю, как посмотрел на свое отражение в вагоне метро. Вид у меня был — скелета.
Словом, вернулся я домой на авеню Снайдер и сел вам писать письмо. Я должен был принять душ и отправиться на встречу друзей Израиля на пересечение Мэдисон и 23-й авеню, но, думаю, что я туда не пойду. Уж сегодня-то вечером точно. И уж, насколько мне кажется, не пойду больше ни на одно собрание в моей жизни.
Ну вот, значит: блондинка на пляже сказала мне, что утопленник был хорошим пловцом.
Если бы у него были какие-нибудь неприятности, тот, кто хоть немножко умеет плавать, всегда сможет спастись, отдохнув на спине. Так. Далее, я слышал, как жертва крикнула: «Сэм!» — прежде чем начать тонуть, как если бы этот Сэм был рядом где-то. Но дылда сказал, что никогда утопленника не видел…
Мне сверлит голову мысль, почему дылда так поступил и почему он, не переставая, глядел на меня. Я многое обдумал и вижу, что все это принимает совсем другой оборот. Я дылде сказал: «Я вас видел прямо на нем». Теперь я снова вижу, как все это было: дылда держал голову парня под водой, он и не пытался его спасти. Дылда держал его под водой, пока тот не отдаст концы.
А может, я и ошибаюсь. Может, дылда — распрекрасный тип. Может быть.
Однако впечатление у меня такое, будто я один видел все, что произошло, и он это знает.
Как я вам уже говорил, может, я и ошибаюсь абсолютно? Может, дылда так выбился из сил, пытаясь спасти парня, что, казалось, полностью потерял голову. Мне он показался спокойным, но ведь есть такая категория людей, которые и виду не подадут, что с ними происходит, что они переживают, — как это бывает с теми, кто принимает решение убить кого-нибудь.
Короче говоря, все, что я вам рассказываю, это для того, чтобы вы поняли, о чем можно думать рано-рано утром. Здесь уже почти утро, и, когда я смотрю в окно, я вижу первые отблески утренней зари, которые скользят по крышам домов, что напротив моего.
Конечно же, я абсолютно ошибаюсь; видимо, солнце ударило мне в голову, ну… или все, что вы хотите.
Но дылде так легко меня найти. Ведь он знает и мое имя, и фамилию, и мой адрес найдет по справочнику. Ему ничего не стоит прийти сейчас ко мне и пустить мне пулю в лоб.
Но даже если бы он это сделал, правда бы все равно открылась. Ну хотя бы благодаря этому письму. Если я услышу, что кто-то идет, я прекращу писать, спрячу письмо, да так быстро, как только смогу. Полиция потом найдет его. Я уверен, что кто-то, кто-нибудь записал фамилию и адрес дылды сегодня же после обеда, и вообще, его видело столько народа.
Вот и все. Да, и как я вам писал в самом начале, мне хотелось бы знать ваше мнение: может, я зря так боюсь? Может, мне стоило бы пойти в полицию и все им рассказать?
Так ведь можно и нервным стать, скажу я вам: а вот сейчас клянусь вам, я почувствовал сквозняк спиной, как если бы кто-то только что открыл тихо мою дверь и…
Страница 2 из 2
