Спать хочется

У меня три перины. Самая толстая — нижняя, она набита овечьей шерстью. Средняя — перьевая. И наконец, верхняя, самая мягкая — пуховая. Вот в ней спать — одно удовольствие. Городским не понять, каково это — тонуть в перине. А сверху одеяло, непременно чтоб лоскутное. Руками сделанное. Такое одеяло греет по-особенному.

И подушка у меня тоже пуховая. Поутру, когда печь выстудится и холодок бежит по полу, ты во сне зарываешься в перины-одеяла, наружу только кончик носа высовываешь. Воздух чистый, холодный.

Туда ещё попробуй заберись — кровать-то высокая. Когда я был маленький, меня подсаживала бабушка Нюра. Я её до сих пор помню. Но теперь её нет. Теперь у меня на кухне хозяйничает баба Дуня. Вот сейчас, пока я только проснулся, она печёт оладушки. Что-то она такое знает про оладушки, чего я не знаю. Я сам пробовал делать (раньше, когда время было), но вот именно таких — не получалось. Хотя вроде бы делал всё то же самое, а всё равно — не то.

Печь уже холодная. Надо сказать бабе Дуне, чтобы она закрыла вьюшку. Или как это там называется? Заслонка? Если честно, я так и не разобрался, как печная механика работает. Да и не моё это. Вот землянику на склоне собирать — это я люблю и понимаю. Но земляника будет летом. Если к лету у меня ещё останется время собирать землянику. А зимой что делать? Спать, читать, пить чай с вареньем. Кошку гладить. Кстати, как она там?

Я скашиваю глаза на колыбельку с высоким пологом. В колыбельке спит кошка. То есть спит-то она обычно на печке. Но это её официальное место. Как бы домик. Я туда заглядываю раз в месяц — сменить подстилку. Кошка обычно недовольничает и на меня ругается.

— Кс-кс-кс, — говорю я, видя кошачий хвост, свисающий с печи.

Кошка меня ответом не удостаивает. Она у меня строгая. Всех этих «кс-кс-кс» не любит. Ну то есть ей приятно, конечно — но виду не показывает.

— Кс-кс-кс, — повторяю я умильно.

— Мррю! — говорит кошка.

Я в который раз объясняю ей, что не понимаю по-кошачьи. Собираюсь встать, но тут приходит идея — поваляться ещё немного. Ну вот буквально полчасика.

Просыпаюсь я уже к обеду. Баба Дуня сварила борщ. Умопомрачительный запах разносится по всему дому.

На этот раз я всё-таки встаю. Ем борщ. К борщу позволяю себе рюмочку. Даже две. Думаю, не посмотреть ли новости. Вместо этого решаю ещё поспать.

Просыпаюсь вечером. За окошком темно. Кошка сидит за моим ноутом и что-то смотрит.

— Что ты там смотришь? — спрашиваю я.

— Мррю, — недовольно отвечает кошка.

Я в который раз объясняю ей, что не понимаю по-кошачьи.

Кошка включает переводчик.

— Ты слишком много спишь, — говорит она.

— Знаю, — говорю я. — Ну что поделать. SkyNet оставил нам пять часов в день. Поесть, помыться и узнать новости. И снова спать. Кстати, что там с новостями?

— Как всегда, — отвечает кошка. — SkyNet создал ещё четыре разумных вида. Один из них — растения. По латыни это… — она жмурится, приближая морду к экрану.

— Не надо, — прошу я. — Я всё равно не запомню. По-моему, SkyNet нам опять урезал память.

— Откуда ты знаешь? — интересуется кошка.

— Уже не помню, — признаю я. — Забыл. Кстати, за что он нас так? Почему он нас убивает?

— Он любит только себя — и то, что создал сам, — говорит кошка. — А люди были до него. Это ему не нравится.

— И почему он не убил нас сразу?

— Ты даже это забыл? Когда SkyNet делали, в него заложили условия. Он не может убивать людей. И он не может менять их образ жизни слишком быстро. Вы думали, этого достаточно, даже если SkyNet выйдет из-под контроля. Никто не подумал, что вы будете просто больше спать. С каждым годом — чуточку больше спать. И чуточку меньше помнить. А так — он создал вам все условия. Всё, что вы хотели.

— И сколько нам ещё осталось? Как думаешь?

Кошка ничего не отвечает. За стеной тихо гудит баба Дуня, подзаряжаясь от энерголуча с орбиты.

Надо попить чаю, но не хочется. Хочется спать.

Кошка молча набирает что-то на клавиатуре.

— Да пошло оно всё… — привычно говорю я, закутываясь в одеяло и отворачиваясь к стенке.

— Спокойной ночи, — вежливо говорит кошка. Её пушистые лапки мелькают в свете экрана, навевая сон.